– Опасно так стоять тут одной, ты знаешь. Может, пойдем ко всем? – раздался спокойный мужской голос за моей спиной.

Я развернулась. Передо мной стоял тот самый парень-альпинист, чья природа не позволяла оставлять девушек стоять одних на мосту. Я молча посмотрела ему в глаза с таким отчаянием и страданием, что он тотчас же меня обнял. Есть такие люди, которым ничего не надо объяснять. Иногда мне жаль, что их так мало, но, с другой стороны, как бы я иначе научилась их ценить?

Начиналась ночь, и пора было искать, где ночевать. Москва – сложный город. Половине ее жителей, и тем более «поджителей», приходится, словно Золушкам, бежать домой до полуночи, иначе придется куковать на остановке или на станции до шести утра. «Нас оставалось только трое»: Сашка Виноградов, Леша-сибиряк, Волчок и я. Ладно, четверо. Себя не посчитала… Мы собирались намутить травы и поехать в гости к Сашке Федорову, журналисту «National Geographic», чтобы от души накуриться с его женой, но, слава богу, в последний момент все обломалось. Я говорю «слава богу», потому что, когда мы все же ничего не намутили и поехали ночевать к Виноградову, наше такси остановили менты и, не имея на то никакого права, облапали нас и вывернули все вещи на предмет наркотиков. Я быстро вспомнила, за что не люблю Москву… Более-менее зная свои права, я как минимум не стала вылезать из машины, в то время как парни уже стояли практически голыми на трассе. Мент доебался до того, что у меня в рюкзаке было мыло. Вряд ли он решил, что я ворую человеческий жир из клиник и варю из него мыло, чтобы сделать динамит, просто доебываться – к сожалению, любимое занятие русских людей с полномочиями и никчемной жизнью.

В ту ночь мне досталось коронное место в одной постели между Лешей и Федей. Леша с меня фанател. Он называл меня Хани и смотрел так пристально в глаза, что мне казалось, будто он вот-вот меня поцелует. Я боялась такого внимания. Федя же не проявлял ко мне активного интереса, потому, выбирая на чью мужскую грудь склонить свою головушку, я выбрала того, для кого это ничего не будет значить.

3

Будет новое утро, и будет всё as you wish: будут улицы, переходы, дома, мосты. Будет солнце нырять в ладони с нагретых крыш, Чьи-то губы на волю выпустят сизый дым. Будет небо и море, следы на песке и шторм, Поцелуй на закате и вкус табака во рту, И венок из ромашек, и приторно-горький ром. …а потом ты возьмёшь и влюбишься в темноту. Темноте этой будет около двадцати: Джинсы рваные, и вихры, и витой браслет, Ты споткнешься как будто о камешек на пути, Об его до смешного насмешливое «привет». Джио Россо