Утро мы встретили за совместным просмотром серий Ромы Свечникова и его друга Бориса «Опасные ребята» и снова разошлись по своим жизням. Лешка продолжил путь куда-то в сторону Питера, а Федя собрался покорять Эльбрус.
Но спустя две недели они оба снова оказались в Москве, вернее, даже в Балашихе. Лешка вписался пожить у Феди, а Федя, в свою очередь, длинным сообщением с описанием всех привилегий, начинающимся с: «Девочка с ямочками на щеках, привет», пригласил меня встретить с ними закат на его крыше. Ключевой фразой было: «Я для тебя замок сломал». Я посчитала это чертовски романтичным и согласилась. Пока мы не виделись, он, кажется, почитал мои истории, потому что первым, что он сказал мне при встрече, было:
– Послушай, а ты не боишься, что твои тексты могут быть использованы против тебя?
– Каким образом?
– Ведь по ним легко понять, что нужно сказать и сделать, чтобы ты повелась.
Я засмеялась.
– А ты что, хочешь использовать мои тексты против меня?
– Нет. Но другие-то могут. Просто пугает, какая ты беззащитная…
Каких вопросов мне только не задавали за тот год, но вот что-что, а моя беззащитность точно никого не беспокоила. Не думаю, что кто-то вообще об этом задумывался. А правда была в том, что меня и саму это пугало. Вся эта популярность, о которой я мечтала раньше, быстро превратилась для меня во что-то, скорее, негативное, чем позитивное. Каждый раз, когда ко мне подскакивали на улице или в метро со словами: «Привет! Ты Даша?» – я чувствовала себя уязвимой. Ведь я ничего не знала об этом человеке, а он, вполне возможно, читал всю мою подноготную. Мне оставалось неловко улыбаться, вести себя по схеме, будто мы старые знакомые, и отвечать на вопросы про свою жизнь, после чего у меня было чувство, будто я только что простояла без одежды перед огромной аудиторией – как в детском кошмаре. Но невозможно было это узнать заранее, не опробовав на себе. Мы видим оборотную сторону медали только тогда, когда эта медаль уже у нас в руках…
Федин вопрос стрельнул в яблочко, но я не призналась ему в этом. Мы провожали очередной день лета с гитарой, вином и книгами на его крыше. Я пела песни, Федя громко читал стихи, Лешка делал фотографии… И как-то само так вышло, что следующие три дня мы прожили практически вместе. Лешка, добрый хороший Лешка, оставивший в Сибири абсолютно все, что у него было, и начинающий теперь свою жизнь с нуля, сам того не зная, стал неким связующим звеном между мной и Федей, с которым мы сошлись так быстро, что я не успела понять, что это было.