Рафаэль уделял «Преображению» большое внимание и работал над этой картиной вплоть до последней внезапной болезни. Вазари так описывает прощание с умершим живописцем: «Когда тело его было выставлено в той зале, где он работал, в головах был поставлен алтарный образ, на котором только что им было закончено Преображение для кардинала деи Медичи, и при виде живой картины рядом с мертвым телом у каждого из присутствующих душа надрывалась от горя»[881].

Пандольфо Пико делла Мирандола писал Изабелле д’Эсте, что папский двор «погрузился в глубочайшую, неизбывную скорбь, утратив Рафаэля, который, как все ожидали, создаст истинные чудеса живописи». Едва ли не святотатственно он замечает: «Небеса ниспослали по смерти его знаки, наподобие тех, что сопровождали распятие Христа: земля потряслась и камни расселись»[882]. Стены Ватиканского дворца содрогнулись, и Лев, горько оплакивая смерть своего любимого живописца, скрылся в уединении.

Рафаэль. Преображение. 1518–1520

Тело Рафаэля торжественная процессия доставила в Пантеон, одно из величайших сохранившихся со времен Античности зданий, превращенное в церковь Санта-Мария Ротонда. По словам современника, в последний путь Рафаэля провожали сто художников с факелами в руках[883]. Ни один живописец до Рафаэля не удостаивался столь пышного и великолепного погребения.

Себастьяно был не столь убит горем. Спустя шесть дней после смерти Рафаэля он без стеснения написал Микеланджело: «Думаю, Вы слышали, как умер бедный Рафаэль из Урбино; полагаю, это пришлось Вам весьма и весьма не по нраву, ну а ему пусть Господь простит». Почти без перехода он бодро продолжает, что только что-де повесил свое «Воскрешение Лазаря» рядом с «Преображением» Рафаэля в Ватикане: «Сегодня я вновь принес свою картину во дворец, где можно увидеть и работу Рафаэля, и отнюдь не был посрамлен»[884]. Очевидно, Себастьяно считал, что одержал победу или, по крайней мере, сыграл вничью. Другие придерживались иного мнения. Кардинал оставил картину Рафаэля в Риме, сделав ее алтарным образом церкви Сан-Пьетро ин Монторио. «Воскрешение Лазаря» же он отправил в Нарбонну, глухую французскую провинцию.

Не успели похоронить Рафаэля, как Себастьяно начал кампанию, стремясь занять освободившееся место. Особенно он тщился получить наиболее прибыльный заказ, последнюю и самую большую из ватиканских Станц, так называемый Зал Константина. Рафаэль начал расписывать его в 1519 году, и Себастьяно отчаянно пытался вырвать его из когтей учеников и наследников Рафаэля – Джулио Романо и Джованни Франческо Пенни[885]. С этой целью он просил Микеланджело ходатайствовать от его имени перед кардиналом Биббиеной, по-видимому отвечавшим за этот заказ.