Баччо Валори был не единственным, кто тщетно ожидал от Микеланджело выполнения своего заказа. Альфонсо д’Эсте не терпелось наконец завладеть «Ледой и лебедем»; как он писал, «всякий час, что я провожу в ожидании этой картины, длится для меня как целый день»[1145]. Он отправил к Микеланджело своего посланца, придворного Якопо Ласки по прозванию Пизанелло, дабы тот лично доставил ему полотно и заплатил мастеру причитающийся гонорар. Судя по той вкрадчивости и любезности, с которой д’Эсте касался указанной темы, он осознавал, что ситуация изменилась. Когда ему только была обещана «Леда», он считался важным союзником Флорентийской республики. В подобных обстоятельствах картина, возможно, предназначалась ему в дар[1146]. Впоследствии он не оказал республике никакой помощи и даже примкнул к ее врагам.

В письме он намекал, что Микеланджело может назвать свою цену, и просил написать ему в ответ, утверждая, что «ставит суждение Микеланджело об искусстве и способность оценивать художественные произведения» куда «выше своих собственных». Более того, д’Эсте обещал неизменно помогать Микеланджело и поддерживать его, если получит картину, ведь он-де «всегда желал угождать» Микеланджело и «сделаться его другом»[1147].

Это было весьма щедрое и великодушное предложение. Д’Эсте явно жаждал завладеть картиной. Однако Микеланджело уже не был его пленником. Как повествует Кондиви, Микеланджело показал посланцу герцога Пизанелло полотно, и оно не произвело на того должного впечатления: «Посредник герцога, памятуя о высочайшей репутации Микеланджело и не в силах постичь великолепия и мастерства, с которым была выполнена картина, промолвил: „Ах, но это же всего-навсего безделица“».

Тогда Микеланджело осведомился, каким же ремеслом снискивает он себе пропитание, и услышал в ответ, что тот mercante – купец или посредник в делах. Художник тотчас же решил, что Пизанелло издевается над ним: уверение герцогского посланца, что тот-де купец, он воспринял как саркастический намек на дурную славу флорентийцев, якобы известных всему свету как алчные, корыстные торгаши. В ярости Микеланджело ответил: «Вы только что заключили для своего господина невыгодную сделку. Убирайтесь с глаз моих!»[1148]

Не исключено, что Пизанелло позволил себе бестактное замечание, но столь же возможно, что Микеланджело воспользовался им как предлогом. Микеланджело возлагал на д’Эсте вину за поражение города; более того, он наверняка знал, что папа относится к д’Эсте с большим подозрением. Микеланджело не нуждался ни в его деньгах, ни в его дружбе. Вместо этого он безвозмездно передал картину в дар своему ассистенту Антонио Мини, которому требовались средства, чтобы наделить приданым сестру.