Тот факт, что у Владимова, совершенно не понимавшего западной жизни, не было с «Посевом» настоящего контракта, включающего социальную защиту, и никто не объяснил ему условия его приема на работу, говорит о недобросовестности НТС в денежных отношениях. Через два месяца после увольнения Владимов послал в издательство «Посев» письмо, где излагал свои финансовые претензии к НТС. Они включали:

1. Возмещение всех социальных страховок, то есть больничной кассы, пенсионного фонда, страхования на случай потери работы и т. д., которые при отсутствии контракта ему не выплачивались.

2. По немецким законам о расторжении рабочего договора положено предупреждать за шесть месяцев, и в течение этого времени зарплата сохраняется. Владимов требовал, чтобы, несмотря на отсутствие договора, ему выплатили деньги за полгода.

3. Он считал, что на том же основании издательство должно оплатить Наташе три рабочих месяца и выдать отпускные.

4. Он полагал, что его гонорары, пока он жил в Москве, или были плохо инвестированы в Швейцарии, или НТС присвоил себе часть процентов, и поэтому требовал возмещения.

Общая сумма компенсации составляла 72 тысячи немецких марок[393].

Не получив ответа, Владимовы подали в суд. Лев Копелев нашел немецкого адвоката Г.И. Ульриха, специалиста по «рабочему праву», который согласился вести дело pro bono. Среди бумаг Владимова в архиве я нашла письмо этого адвоката от 11 марта 1988 года. Он извещает Владимова, что снимает с себя адвокатские функции в текущем процессе по двум причинам: во-первых, Владимовы не предоставили ему необходимых документов для ведения дела. Я предполагаю, что этого не было сделано из-за отсутствия таковых документов. Нанимая Владимова на работу, ему объяснили, что НТС договоров не заключает: «У нас все на доверии»; во-вторых, и главное, господин Ульрих узнал, что, не оговаривая с ним этого заранее, Владимов пришел в здание суда и попросил свидания с судьей. С помощью переводчика в разговоре с судьей он пробовал объяснить свою ситуацию и склонить судью на свою сторону. По западным понятиям и законам это было серьезнейшим нарушением судебной процедуры, желанием «повлиять на исход процесса». Адвокат расценил это действие как выражение недоверия к себе. В тот же день он написал также и Льву Копелеву письмо, объясняющее свой отказ от ведения дела. Он писал и Владимову, и Копелеву, что квалифицированная адвокатская поддержка необходима, чтобы была хоть какая-то надежда на благополучный исход очень трудного дела, и рекомендовал немедленно обратиться к другому адвокату. Очевидно, тогда и всплыл адвокат Вадима Белоцерковского. Этот эпизод – ясная иллюстрация того, насколько Георгий Николаевич не понимал западной системы, что делало его совершенно беспомощным в защите своих прав. Ушлые деятели НТС не могли не знать этого: