«Варяг» сосредоточил усилия на текущей работе, в чем ему помогала секретарь Сопо (по совместительству секретарь студии Лито) поэтесса Екатерина Волчанецкая. «При близком знакомстве Валерий очень прост, — писала она в Петроград Измайлову, у которого общение с Брюсовым оборвалось, — интересен, может быть очаровательным, со мной он мил и приветлив, как с человеком, а не как с поэтом, — в поэзии — он придирчив и ругается, а так говорит растроганным голосом, что я очень хорошая. […] Валерий Яковлевич говорит, что в „Союзе“ он — у себя дома, влюблен, помолодел, чувствует себя начинающим поэтом, стоящим „с робкой дерзостью“ на „первой ступени“, пишет целую книгу любовной лирики». Вечер Брюсова «Стихи последних лет и дней» 17 августа 1920 года в клубе Союза поэтов она оценила словами «было интересно»^{10}.

Наладить печатание книг пока не получалось, поэтому Брюсов взялся за организацию литературных чтений. 20 сентября в Политехническом музее под его председательством состоялся вечер «О современной поэзии». Там же днем раньше он прочитал лекцию «Задачи современной литературы», переросшую в острый диспут. 25 октября в Большом зале Московской консерватории прошел первый выпуск «Устного журнала» Союза поэтов «Московский разговор» под его редакцией. 4 ноября там же состоялся литературный «суд над имажинистами»: Брюсов обвинял — «присяжные» оправдали. 16 ноября в Политехническом имажинисты устроили ответный суд, на котором Валерий Яковлевич защищал современную поэзию от «прокурора» Шершеневича. Разумеется, это не помешало обоим выступить во втором выпуске «Московского разговора» 2 декабря в той же аудитории, полюбившейся и поэтам, и слушателям.

На имажинистском «суде» оправдали только пролетарских поэтов, но они отказались придти 7 и 10 декабря в Политехнический на «турнир поэтов». На сей раз у участников появился материальный интерес. Брюсов обеспечил от Лито три премии — пятьдесят, тридцать и двадцать тысяч рублей — за лучшие стихи, которые, по итогам голосования слушателей, получили поэтессы Адалис, Надежда де Гурно и Наталья Бенар. 11 декабря там же под председательством Брюсова прошел «вечер поэтесс», шаржировано и с неверной датой описанный Цветаевой в «Герое труда».

Вечера стали неотъемлемой частью литературной жизни Москвы, а Брюсов — их неизменным председателем, даже когда перестал руководить Союзом поэтов. «Народу уйма, — вспоминал Павел Антокольский, — гораздо больше, чем вмещает аудитория, — полинялые гимнастерки, потрепанные шинели, костыли и бинты, кожаные куртки, старые пальто. […] Зато председатель — в самом что ни на есть чопорном, длинном, черном сюртуке и крахмале, напряженно подпирающем великолепно посаженную голову. […] Отрывистым, высоким, чуть лающим, но хорошо натренированным для выступлений голосом он приглашает одного за другим на трибуну. Его приглашения звучат как морская команда с капитанского мостика: