Дорогой Александр Александрович

Невозможность лично договориться заставляет меня писать Вам. Я совсем не уверен, что мне удастся что-либо выяснить, несмотря на все мои намерения. К сожалению, несмотря на все старания мои установить физиономию «Записок мечтателей», какой я ее вижу, не удалось мне.

Первоначальная мысль: интимный круг лиц, интимные темы останется, вероятно, мыслью, т. к. такой журнал не будет жизненным, не будет иметь материала, а если и будет иметь, то журнал придется переименовать в «Записки мечтателя А. Белого» или «Дневник писателя А. Белого», так как ни Вы, ни кто другой в такой журнал ничего по разным причинам не даст.

Наши дни не укладываются ни в какие рамки; они совмещают в себе бесчисленное количество противоречий. Бесчисленные дороги открыты. Идите, куда хотите, только идите. Думается мне, только, что не следует заранее определять дорогу, т. к. это будет также гадательно и также неверно, как неверно все в наши дни. Мне кажется, что физиономия журнала должна складываться самой жизнью. В зависимости от того, как будут «мечтатели» воспринимать то или иное явление жизни, будет определяться и путь журнала.

История и будущее поколение будут искать по разным документам, что и как переживали в эти дни люди с острейшим восприятием, люди одаренные талантом передачи этих восприятий? «Двенадцатью» Вы уже сказали, но Вы могли бы сказать в тысяче различных «Двенадцать» и каждое из них было бы бесконечно дорого, т. к. газетные фактики, статеечки и фельетончики жизнь сотрет, а художеств<енные> произведения — никогда. Преступление, когда Вы, художники, призванные украшать жизнь, молчите. От того, что Вы не будете заседать в той или иной коллегии или комиссии, вряд ли что изменится. Можно сказать больше. Ваше присутствие в таких заседаниях вредно, так как Вы путаники в жизни и все Ваши слова-украшения в повседневщине лишни и даже мешают.