Как ни удивительно, но цели своей Белый добился, по крайней мере отчасти: «<…> фрау Моргенштерн, поймав где-то доктора, сказала теплые слова в защиту „меня“» (
Что же было после? Никаких сведений о том, что переписка продолжилась, нет. В Германии Белый с Бауэром точно не встречался («<…> я его не видел с 16‐го года» (
Со временем личный кризис Белый преодолел, и любовь к Штейнеру загорелась в его душе с новой силой[912]. В мемуарах он даже повинился за берлинский «бунт», в который так детально посвятил Бауэра: «Каюсь: и у меня были моменты, когда я
И в 22‐м и в 15‐м всею силою правды своей мне гудел Бауэр: «верьте доктору». Под «верой» же он разумел верное знание, опытное знание, или — собственный духовный гнозис <…> (ВШ. С. 384).
И в 22‐м и в 15‐м всею силою правды своей мне гудел Бауэр: «верьте доктору». Под «верой» же он разумел
То, что Бауэр в 1915‐м мог успокоить Белого и погасить его протест против М. Я. Сиверс, понятно: были прогулки, разговоры, беседы. А вот применительно к 1922‐му это утверждение выглядит загадкой. Каким образом Бауэр мог «гудеть» Белому: «верьте доктору», если они в 1922–1923 годах не встречались и переписку не продолжили? Остается два возможных объяснения, в равной степени маловероятные. Или все же было какое-то еще письмо, о котором Белый почему-то умолчал (хотя первое письмо Бауэра и свой ответ ему он упоминал неоднократно). Или… мистика: «лик Бауэра», который опять, как и в былые времена, «просунулся» в берлинскую жизнь Белого, чтобы ему «издали
ПРИЛОЖЕНИЕ. АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. ПИСЬМО МИХАИЛУ БАУЭРУ (1921)[914]
ПРИЛОЖЕНИЕ. АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. ПИСЬМО МИХАИЛУ БАУЭРУ (1921)[914]
Берлин, 24–26‐го декабря 1921 г.
Многоуважаемый и дорогой
господин Бауэр,