В мае и июне 1921 г. у нас была очень большая программа (не меньше чем сорок докладов за два месяца). И когда я уезжал из России, был организован юбилей Достоевского и уже наполовину проведен с такими публичным докладами: 2‐го октября: Пумпянский: «Достоевский и античность», 5‐го октября: проф. Аскольдов: «Религиозно-этические взгляды Достоевского», 9‐го октября: Шкловский: «Герои Достоевского»; 10‐го октября: Андрей Белый: «Толстой и Достоевский»; 13‐го октября: Сорокин: «Достоевский как социолог»; 16‐го октября: Штейнберг: «Достоевский как философ», 17‐го октября: Адрианов: «Карамазовщина» (непереводимое слово); 20‐го октября: Волынский: «Верования Достоевского»; 22‐го октября: Иванов-Разумник: «Достоевский и Константин Леонтьев»; 24‐го октября: Ольга Форш: «Достоевский и Блок», 25‐го октября: проф. Эйхенбаум: «Достоевский и Лесков»; 26‐го октября: Чебышов-Дмитриев: «Самоубийцы у Достоевского»; 27‐го октября: Векслер: «Композиция романа „Бесы“»; 29‐го октября: Иванов-Разумник: «Достоевский и революция»; 30‐го октября: Мейер: «Достоевский и наше будущее»; 31‐го октября: Абрамович: «Достоевский в критике»[953].

По этому списку, из которого я Вам назвал только некоторые темы, Вы можете себе представить, что «Вольфила» есть нечто серьезное; и она доподлинно детище маленькой группы людей. (Мы с Ивановым-Разумником вместе вызвали к жизни это место культуры, единственное место в России, где еще говорят свободно и независимо); на докладах собирается очень много людей самых разных интересов и возрастов (доценты, студенты, курсистки, рабочие, красноармейцы, матросы, пенсионеры, гимназисты и т. д.); те доклады, которые бывают по воскресеньям, длятся с трех часов иногда до восьми, до половины девятого: каждый может выступать; и председательствовать — это труд. Много от «трехчленности»[954] мы ощутили в воздухе; трехчленное название «Вольфила» не случайно[955].