Уже этого всего достаточно, чтобы служить доказательством, что я столь же гожусь быть биографом Маркса, как осел играть па гитаре. Так ли это в действительности — пусть читатель судит, бросив взгляд на тринадцатую и четырнадцатую главы. Обе эти главы являются подробным и обоснованным развитием тех беглых очерков, которые я набросал в краткой рецензии на книгу Брупбахера. В глазах марксовского поповства является неискупимым преступлением, во-первых, то, что, выполняя долг историка, я выслушал, в споре между Марксом и Лассалем, не только марксистских, но и бакунинских свидетелей, а во-вторых, то, что я, как то является обязанностью каждого историка-марксиста, смотрел на историю Интернационала не как на трагикомедию, в которой ничтожный интриган низвергает беспорочного героя, а как на великое историческое явление, начало и конец которого могут быть объяснены только великими же историческими причинами.
Но довольно о марксовском поповстве, которое сам Каутский достаточно ярко характеризировал своей флюгерской политикой 4 августа 1914 г. и своим пресловутым открытием, что Интернационал, «в сущности, орудие мирного времени» и «совершенно непригоден для войны».