Между тем, пока с большой энергией, ускоренным темпом и не без успеха, как можно судить по отметкам Гордона, шли работы над укреплением Азова, Петр предпринял плавание по Азовскому морю с целью отыскать место для гавани, где мог бы стоять военный флот, так как выход из Азова в море рукавами Дона вследствие мелей представлял большие неудобства и оказывался возможным только при противном ветре, гнавшем воду с моря в донское устье и подымавшем ее уровень. «26 июля около полудня, — пишет Гордон, — его величество пригласил генералиссимуса, меня и других ехать водою и изыскать место, где можно было бы устроить город и гавань при Таганроге на Крымской стороне. Я отправился на галеры. Мы спустились по реке на веслах и, выйдя из устья, стояли всю ночь на якорях с большими неудобствами. В пять часов утра 27-го якоря были подняты, однако мы из-за низкой воды не могли идти вперед; поэтому мы оставили галеры[590] и поплыли в лодках к упомянутому Таганрогу, куда мы прибыли около 4 час. пополудни. Это — высокий скалистый мыс. Осмотрев положение этого места и сообразив его размеры для гавани, мы отправились дальше, к другому, расположенному ниже, мысу в расстоянии одной или двух английских миль. Эта местность более низменна, почва ее глинистая… Приняв во внимание положение и выгоды обоих мест, большинство было того мнения, что первое место более удобно. Там высокий скалистый берег, море глубоко, есть просторное место для гавани, и, кроме того, там есть небольшой родник с здоровой водой. Все это говорило за Таганрог. Вечером мы вернулись опять к Таганрогу и стояли на якоре всю ночь, терпя большие неудобства. Ночь была холодная. Узкая скамья служила постелью; чувствовался недостаток в пище и питье». Мыс Таганрог и был избран для устройства будущей гавани. Весь день 28 июля ушел на возвращение в устья Дона. Азова достигли только 29-го, в 7 часов утра[591].
30 июля снялся со своих мест и выступил из лагеря Преображенский полк, собираясь возвращаться водой. Он ушел 2 августа. 31 июля двинулись от Азова украинские казаки, щедро вознагражденные за службу. Государь пожаловал им 15 000 рублей и подарил 6 полевых пушек; наказному гетману Лизогубу дано было 40 соболей, 30 золотых, 3 косяка материи лаудану. Полковники получили по 15 золотых и по два косяка лаудану[592].
В этот день в лагере получено было известие о приходе к Черкасску запоздавших союзников — кочевых калмыков, присланных Аюкой-ханом, хитрым их властителем, намеренно выжидавшим время. Они появились затем и в лагере, пригнав на продажу множество лошадей, которых и распродали. Этим и кончилось все их участие в Азовской кампании. Им от имени государя было предложено отправиться к реке Кубани и прогнать тамошних жителей с их мест; однако они предпочли вернуться домой, не исполнив этого предложения.