Из Пскова царь и посольство двинулись в дальнейшую дорогу в один и тот же день — 23 марта, Петр — опять вечером.

Переправившись через Чудское озеро, держали далее путь через деревни Ваймицы, Лустовка и Молоскова, где стояли два часа. Затем проехали деревню Саурова и к утру 24 марта прибыли в расположенный у самый границы Печерский монастырь. Здесь Петр «с бомбардирами и послы праздновали праздник Благовещения и слушали божественные службы» и в тот же день, 25 марта, двинулись в путь, забрав по распоряжению царя из Печерского монастыря съестные припасы для солдат и подводчиков: 25 четвертей муки ржаной и 25 четвертей сухарей «для хлебных заграницею недородов». Вскоре достигли реки Плюсы — шведского рубежа — и перешли ее у городка Нейгаузена[702]. Петр вступил на чужую землю.

III. Пребывание Петра в Риге

III. Пребывание Петра в Риге

На границе послов встретили командированные рижским генерал-губернатором уполномоченные майор Глазенап, капитан Дормфельдт и живший постоянно в Пскове комиссар рижского генерал-губернатор Гербес. «И тот маеор, — описывает эту встречу „Статейный список“, — пришед к великим и полномочным послом, учтиво говорил, что прислал их рижский генерал и губернатор Эрик Далберх, и велел их, великих и полномочных послов, им встретить и спросить о здоровье и быть у них до Риги в приставех, а дворы-де, где им стоять, готовы; а кормов никаких не объявил, а про подводы сказал, что возможно сыскать, и те велено давать за наем, за их, посолские, деньги по указной цене. И великие и полномочные послы за их встречу благодарствовали и ехали до постоялого двора. Поставлены великие и полномочные послы на королевском гостином дворе. И на том стану великих и полномочных послов те короля свейского присланные начальные люди подчивали питьем; а в ествах доволство имели своими припасы. И за столом пили стоя про здоровье великого государя его царского величества, а потом про здоровье королевского величества свейского»[703]. Из Нейгаузена Петр под вечер двинулся дальше и ехал всю ночь, а послы, отъехав от Нейгаузена 4 мили, сделали остановку для ночлега в имении встречавшего их капитана Дормфельдта.

26 марта к обеду Петр прибыл в местечко Рауге, в 27 верстах от Нейгаузена. Пообедав здесь и пустившись в дальнейший путь, он сделал четырехчасовую остановку где-то на берегах речки Шварцбах. Ночь опять была проведена в дороге. 27 марта, переправившись на плотах через реку Аа-Гавье (Аа Gauje), он расположился обедать в местечке Адзель, лежащем на берегу этой речки, и провел здесь весь день до вечера, съехавшись здесь с несколько отстававшими от него все время послами. Из Адзеля Петр отправился дальше 27 марта вечером, ехал всю ночь и 28-го поутру прибыл в городок Смилтен, где была сделана остановка до полудня. Тронувшись в полдень из Смилтена, он к вечеру 28 марта достиг местечка Стурценгоф, стоял там четыре часа; ночью, по обыкновению, опять ехал и к утру 29 марта был в городке Вендене. «Вообще, — замечает по поводу этого путешествия через Лифляндию Шмурло, — по шведской территории Петр в дороге ночлегов не имел, делая более продолжительные остановки на станциях лишь днем… Кажется, всего правильнее предположить вынужденность остановок, и притом не столько вследствие распутицы, сколько вследствие затруднений в перевозочных средствах. Царю едва ли не пришлось проделать весь путь по Лифляндии на одних и тех же лошадях, другими словами, останавливаться для их выкормки. Вот почему пробег, в сущности, ничтожного расстояния, менее чем в 243 версты, от Нейгаузена до Нейермюлена в окрестностях Риги потребовал без малого пять суток. Сказанное не покажется особенно странным, если вспомним, что местное население сильно терпело в тот год от неурожая, небывалого по своим размерам: неурожай охватил всю Лифляндию, не было ни хлеба, ни кормов. Многие умирали от истощения; цены на все стояли небывалые. Собрать достаточное количество подвод оказалось невозможным; к тому же шведские власти заблаговременно не были предуведомлены ни о времени проезда послов, ни о размерах их свиты. Приходилось большей частью ехать на своих же русских возчиках»[704].