Из Кольберга часть посольства: 5 человек дворян, 15 человек волонтеров, состоявшие при тех и других слуги, часть солдат и разных служителей, всего 71 человек, — под начальством Богдана Пристава отпущены были на корабле до Любека, откуда они сухим путем должны были отправиться в Амстердам и там ожидать посольство[872]. Сами же послы с остальной свитой и с остальными волонтерами, в числе коих находился и Петр, приобретя в Кольберге экипажи, «коляски и телеги», тронулись в дальнейший путь 11 июля[873]. У П. Б. Возницына Кольберг мог оставить по себе неприятное воспоминание: у него украдена была здесь шкатулка с разными вещами: письменными принадлежностями, столовым прибором и др. — эпизод, по поводу которого колбергские бургомистры писали впоследствии великим послам, извещая их о ходе следствия по этому делу[874]. Подводы под посольство доставляло курфюршеское правительство, собрав их «с уезда». С полмили за город провожали послов губернатор генерал-поручик Девец и комендант Шенберг при пушечных салютах[875]. По обыкновению, перед отъездом Петр писал в Москву, на этот раз к Виниусу. В письме он вкратце сообщает о прибытии в Кольберг, об изменении маршрута, о поездке прямо в Голландию, а не к цесарю, как предполагалось ранее, потому что союз с цесарем уже возобновлен, заехать в Вену можно будет на обратном пути.

Далее Петр сообщает о причинах замедления в Пилау из-за польских дел и о результатах королевских выборов: избраны два короля, но есть надежда, что саксонский курфюрст возьмет перевес. Переход курфюрста, избранного в короли, в католичество причинил ему затруднения в его собственной стране, но ему помогут именно благодаря этому переходу цесарь и папа; он подошел уже с войском к границам Польши и теперь уже, надо полагать, находится в Кракове, готовясь к коронации. О принце де Конти ничего не слышно. Принца на выборах поддерживал архиепископ-примас, которого за это чуть было не убили (покушение на него было сделано при отъезде его с выборов), но шляхетство о французском кандидате и слышать не хотело. Курфюрст в борьбе против турок будет держать нашу, а не французскую сторону. Письмо заканчивается уведомлением, что в Кенигсберге бомбардир на русскую службу нанят и выслан, подыскиваются также мастера железного дела. Царь шлет поклоны московским друзьям. «Min Her Vinius, — писал Петр, — сего месяца 3 дня приехали мы сюды на Галанскомъ гальоте, слава Богу, счастлива: а послы пришъли передъ устья на брандебурскомъ коробле 6 д. i стаяли по 8 д. за великимъ противънымъ вѣтромъ; а сегодни поедемъ отсель прямо въ Голанскую землю (а къ цесарю затѣмъ не пошъли, что ужъ на три года здѣлана, i теперь делать нечево; а чаемъ оной путь назатъ едучи, восприять i въпреть союзъ продолжить). Въ Пилоу жили за елекъциею Польскою, гъдѣ сколко возможъно дѣлали. Въ Полше нынѣ два короля, толко совершено чаемъ Сакъсонскому быть (хотя i дома на него учинилось за вѣру противъность адънако для восприятия котоличества цесарь i папа ево не по-кинутъ), i уже пришолъ давъно въ 2000 на границу, i чаемъ ныне в Кракове для коронования. А объ де-Контье болше не слышать, да i въ элекцiю болшей стаялшикъ былъ примасъ, которого за то чють не убили; а посполитой наротъ i слышать не хотелъ. Дай богъ, чтобъ такъ совершилось, потому что сей курѳирстъ i нареченъны[й] кароль нашей, а не Ѳъранъцуской стороны. Iзъ Кюнинбергъ приговорилъ я i послалъ бумъбордира; i о железныхъ мастерахъ радѣемъ, сколко мощьно. Пожалуй, всемъ отдай покълонение; а за скоростию ко ѳъсемъ пи[с]ать не успѣлъ, да i для того, что въчерась были у каменъданта. Piter. Iзъ Колберха, въ 11 д. iюля»[876]. Письмо это показывает, как внимательно следил Петр за польскими делами и какое большое участие в них принимал. Как в сношениях с бранденбургским курфюрстом по поводу заключения союза, так и в польских делах главное для Петра — это «священный союз» и война против турок. С этой точки зрения расценивает Петр международные отношения России.