Об этом эпизоде производилось расследование, и один из уполномоченных курфюрстом поздравителей, канцлер фон Крейзен, представил обер-президенту подробный доклад, рисующий происшедшее. «Согласно письму вашего превосходительства, из Салау к гг. обер-советникам, — пишет фон Крейзен, — я вместе с г. ландфогтом фон Шакеном отправился в Пилау, чтоб приветствовать его царское величество от высокого имени его курфюршеской светлости по случаю дня его тезоименитства. После того как мы оба около 11 часов перед наступающим обедом были допущены к аудиенции в доме лицент-инспектора Штенглера и были введены г. фон Принцем, мы нашли его царское величество с его посольством стоящим у окна, и, так как в комнате было уже много народу, мы должны были близко подойти к нему, и затем последовала соответствующая краткая речь, потому что я был заранее предупрежден г. Принцем постараться о краткости. Как ни был комплимент краток сам по себе, я должен был его еще сократить, так как великий посол г. Лефорт делал мне знаки кончать; и он был закончен словами, подписанными в приложении. Его царское величество во время аудиенции большей частью опирался левой рукой на окно, и тотчас по окончании речи без малейшего ответа вышел в соседнюю комнату, хотя здесь же находились его послы, а также и переводчик. Затем мы были приглашены за стол, за которым сидело 10 человек, и посажены рядом с послами, причем играли его трубачи попеременно с музыкантами крепости. Между тем поданы были два больших серебряных сосуда и заздравные стаканы, из которых серебряный кубок, вмещавший в себе штоф вина, был выпит зараз г. Лефортом. Но его величество демонстративно (zum Vorschein) не провозглашал и не пил ничьего здоровья. Мы скромно делали все, насколько было возможно, и с большим терпением ожидали конца пира, за которым его величество все время говорил со своими послами, насколько можно было заметить, о ведомостях и о выборе короля в Польше и, между прочим, открыто поцеловал г. Лефорта, который, разговаривая с его величеством, держал в зубах трубку, а затем целовал в потную черную голову своего шута (карлика?), которого посадил с собой. Как только его величество встал из-за стола, мы его проводили в соседнюю комнату и затем отправились в нашу квартиру, находившуюся прямо против… дома лицент-инспектора.

После того как мы в течение почти доброй четверти часа старались отдохнуть, пришел к нам г. Принц с заявлением, что его величество желает, чтобы мы опять пришли в собрание, что сейчас же и было сделано, и мы нашли комнату, полную музыкантов и других людей, так что негде было протолкнуться. При этом возникло неожиданное омрачение, когда его величество среди других разговоров с Лефортом сказал на голландском языке, что курфюрст добр, а его советники — дьяволы (der Chьrfurst ist gut, aber die Rдthe Teufel), и посмотрел на меня при этом очень нахмурившись. Я, канцлер, ничего на это не отвечал, но сделал несколько шагов назад, чтобы уйти от его гнева; но его величество, дважды схватив меня за грудь, сказал: иди, иди (gehe, gehe). После чего я с господином ландфогтом ушел в свою квартиру и по истечении получаса уехал. Вот вполне верный ход дела, который может быть не только нами подтвержден под присягой, но и засвидетельствован многими присутствовавшими»[862]. Это была, очевидно, одна из тех вспышек гнева, при которых Петр совершенно не владел собой.