17 октября, в воскресенье, был у русских послов обед с Генеральными штатами, после которого послы ездили кататься по роще: «Были у великих и полномочных послов Галанские Ста-ты и с ними обедали, а после обеда великие послы ездили в коретах и проезжались по роще»[1148] — по великолепному доныне существующему парку, который называется Гаагским лесом (Haagsche Bosch) и простирается до самого берега моря[1149].

18 октября состоялась прощальная аудиенция посольства у Штатов по тому же церемониалу, как и приемная: «Таким поведением, как и на приезд». За послами приехало трое депутатов. Войдя в залу собрания, послы стали против президента, и президент обратился к ним с речью, в которой высказал благодарность Штатов великому государю за присылку «знатных и честных особ» в качестве великих послов и пожелание ему многолетнего здравия и побед над басурманами: чтобы «Господь Бог покорил под ноги его бусурманов салтана турского и хана крымского и чтобы храбрость его государская всюду врагам страшна была». Далее президент открыто упомянул о посещении их страны Петром. Штаты за великое счастье считают, «что изволил великий государь их Галанскую землю посетить и таких великих и честных особ послов прислать». В заключение он просил послов передать великому государю нижайший поклон Штатов и вручил обернутую тафтой ответную грамоту на имя царя Лефорту, который передал ее Головину, тот Возницыну и последний Петру Лефорту. Послы ответили кратким выражением благодарности: «возблагодаря кратко, пошли от Стат и ехали против прежнего»[1150].

Так окончилась официальная деятельность Великого посольства в Голландии. Посольство потерпело полную неудачу: просьба его Штатами исполнена не была; они наотрез отказались поддержать Петра в войне против Турции. Об этой неудаче много писали тогда и не без злорадства в современных газетах, раздувая и преувеличивая все дело. В посольстве приписывали злорадный тон газет и преувеличения проискам и интригам французских послов, занявших враждебную позицию относительно русских, которые не поддержали с ними даже внешних отношений вежливости. «Относительно того, — писал Петр Лефорт своему отцу в Женеву, — что публикуется в газетах о нашем посольстве, действительно, нечто подобное произошло, но не так, как печатается. Верно, что господа послы по приказанию своего повелителя спрашивали и просили господ Штатов, не могут ли они в чем-нибудь посодействовать и оказать поддержку в войне, которую его царское величество начал против неверных. Если они не пожелали бы дать денег, то не могут ли они ссудить несколько кораблей или военных припасов — это предоставлено на их выбор. Они, однако, в этом отказали. Но их вовсе не просили о денежном займе, да в этом не было и нужды. Все, что говорят газеты, исходит из уст французов, потому что послы христианнейшего короля желали нам зла и делали все возможное к нашему вреду. Я надеюсь, что с Божией помощью все их планы и злые замыслы ни к чему не послужат. У них нет иной причины жаловаться на нас, кроме того, что мы не возвестили им нашего приезда в Гаагу»[1151].