День неудачного окончания преговоров, 14 октября, послы завершили на обеде у польского посла: «Того ж числа были великие и полномочные послы по прошению полского и саксонского посла Христофора Бозе на обеде, и в столе пили про здоровье великого государя его царского величества и королевского величества польского и иных союзных государей, стоя и на обе стороны, и иных послов про здоровье». Польский и саксонский посол все еще не имел официальных полномочий, и потому посещения им русских послов и обратно его русскими послами имели приватный характер. «Саксонский посланник, — писал в Женеву Петр Лефорт, — приходил к нам incognito, так как он еще не знает, какое он займет положение. И мы его посетили подобным же образом»[1144].

15 октября к послам явился агент Штатов Розбум для решения вопроса о дне прощальной аудиенции. Послы говорили, что они к этой аудиенции готовы, но просят о предварительной присылке к ним текста ответной грамоты Штатов. На заявление агента, что аудиенция может состояться 16 октября, но грамота к этому дню не поспеет и будет доставлена посольству после аудиенции на их квартиру, послы ответили решительным требованием, чтобы проект грамоты непременно был им доставлен на предварительный просмотр, и категорически возражали против присылки грамоты на дом после аудиенции: «чтоб им на отпуске быть, а листа не взять, и то дело недостаточное, и нигде того не повелось». Это требование было исполнено, агент принес послам текст грамоты, и его велено было перевести. В тот же день приходил к послам Захарий Дикс с поручением от Штатов договориться об отсрочке аудиенции до 18 октября. Великие послы ответили, что в доставленном списке грамоты по переводу оказались «некакие речения неисправны» и по исправлении он будет отослан Штатам. Предложенные послами поправки были приняты, и, таким образом, была установлена окончательная редакция ответной грамоты Штатов на имя государя, не заключавшая в себе, впрочем, ничего, кроме общих фраз[1145].

16 октября великие послы отдавали визит испанским послам; разговор ограничился только взаимными приветствиями, и визит, очевидно, был кратким, послы, «побыв немного, пошли»[1146]. В тот же день получено было посольством письмо из Вены от цесарского переводчика Адама Стиллы, состоявшего в то же время тайным русским агентом. Стилла уведомлял, что принц де Конти прибыл с фрегатами к Данцигу и за милю от Данцига (близ Олива) высадил 5000 французов, соединился «с рокошаны», т. е. с мятежниками, и прошел до замка Лович, а польский король медлит, потому что войско его из-за дурных дорог и тяжести пушек скоро идти из Венгерской земли не может, а, как придет, у него будет вместе с цесарцами 25 000. Король Французский ведет интригу на севере и на юге: на север, в Швецию, он отправил посла подкупать шведских вельмож, чтобы стояли за де Конти; на юге он возбуждает против короля польского татар и турок. Агент просит послов донести царю, чтобы было организовано тщательное наблюдение за польской Лифляндией, где шведы могут подать помощь французскому претенденту — «неусыпное око к границам Лифляндии польской обратить»[1147].