В отеле «Кейзеркрон» Лефорт жил в роскошной обстановке, поразившей своим блеском приехавших к нему в январе 1698 г. повидать его родственников из Женевы: брата Иакова и племянника, сына сестры Шуэ. Родственники застали посла в обществе нескольких лиц, по большей части коммерсантов, за игрой, которая была прервана их появлением. Расспросив их о семье, Лефорт, удержав у себя и окружавшее его общество, повел их к ужину. «Мы пошли, — писал Иаков в Женеву, — в большую залу, в которой по обоим ее концам находятся два камина; зала такой же длины, как в отеле Balance (в Женеве). В ней стоят два буфета, на которых, по моему расчету, без преувеличения находилось на 60 000 ливров серебряной столовой посуды, в том числе кружки, втрое большие, чем женевские „семессы“ (semaisses — сосуды, в которых в Женеве переносили вино из общего госпиталя по церквам), и не одна, а я насчитал их семь. Пока мы ужинали, играли музыканты, и при них были трубачи в ливреях, которые трубили при провозглашении тостов»[1192].

Второй посол Ф. А. Головин по возвращении из Гааги занял отель, носивший название «Дулен»; упоминается и хозяйка этого отеля Аммеренса Бейтвейхе. Выехавшие с ним из России в качестве дворян его брат Алексей Алексеевич и сын Иван Федорович Головины оставлены были в Берлине для изучения «свободных наук», и с ними он регулярно переписывался. Другой его брат, Иван Алексеевич Головин, состоял в числе волонтеров третьего десятка. С послом в отеле «Дулен» жили дворяне его свиты Семен Петрович Бестужев, Ульян Синявин, Глеб Радищев, Матвей Былецкий, Нефед Срезнев, Григорий Островский, паж Томас Книппер, посольские и дворянские люди. Второму послу со свитой «на корм» отпускалось еженедельно до Рождества Христова по 100 ефимков, а с Рождества — по 150 ефимков. У него же жили 13 человек состоявших при посольстве гайдуков. В том же отеле находилась «приказная», т. е. помещение канцелярии посольства, где сидели подьячие, а в одной из зал расположена была посольская походная церковь, которую пришлось как-то отгораживать «для отделения от ино-земского многолюдственного утеснения» особыми занавесами, для чего были куплены 12 полотнищ, расписанных «живописным письмом»[1193]. Особыми статьями заносились в «Расходную книгу» расходы на церковь: на покупку ладана, свеч восковых, вина и муки на просферы для богослужения, а также на приобретение церковной обстановки. Так, покупались: чашка медная для угольев, два шандана серебряные малые, распятие, два подсвечника орехового дерева; два ящика для укладывания в них крестов и «иной святыни» при передвижении церкви, скамья черная «с резью» плетеная, шелк для починки церковных риз[1194].