29 октября Петр был уже опять в Амстердаме, что удостоверяется его письмами от этого числа из Амстердама к Ромодановскому, и Виниусу. Первое — короткая записка с уведомлением о получении письма Ромодановского и к ней собственноручно приписано распоряжение: «Дѣла кнезь Iвана Щербатова изволь възять ic Казанскова приказу въ себѣ. Piter. Изъ Амстрадама, октября в 29 день»[1174]. Речь в письме к Виниусу идет, конечно, прежде всего о «железных мастерах», причем царь выражает недовольство Витзеном за его медлительность: Витзен тянет дело день за днем, не давая категорического ответа. Петр возлагает надежду осуществить наем мастеров через польского посла Бозе, из чего можно заключать до некоторой степени о близости Бозе к царю. В собственноручной приписке сообщаются известия о погоде — в ответ на такие же сообщения Виниуса, а затем царь делится своими впечатлениями по поводу заключения мира союзниками с Францией. «Min Her Vinius, — читаем мы в письме, — писма твои сентебря 17-го и 24-го дня писанные, мне отданы октября в 26 день, ис которых выразумев, благодарствую. А что пишеш о мастерах железных, что в том деле бургумистр Вицын может радение показать и сыскать, о чем я ему непрестано говорю, и он толко манит день за день, а прямой отповеди по ся поры не скажет; и естьли ныне он не промыслит, то надеюсь у короля полского чрез его посла добыть не толко железных, но и медных.

Здѣсь еще тепло, такъ что мошъно въ холодномъ платье ходить. Миръ съ ѳъранцузомъ учиненъ, i третьево дни былъ ѳеiрверкъ въ Гаге i здѣсь. Дураки зело ради, а умныя не ради для того, что ѳъранцузъ обманулъ, i чаютъ, въскоре опять войны, о чемъ просътраннее буду писать въ [п]реть. Piter. Изъ Амстрадама, октября въ 29 день»[1175].

Характеристика договора союзников с Францией у Петра, таким образом, резко отрицательная, несмотря на то что договор для России быв выгоден, развязывая руки союзной Австрии, которая, освободившись теперь от войны с Францией, могла все силы направить на «врага креста святого» — турок. Этот отзыв Петра о мире не был единичным. Рисвикский мир далеко не возбудил у современников того энтузиазма, о котором можно было бы подумать по иллюминациям и фейерверкам, сопровождавшим его празднование. У многих он вызвал разочарование. Мы видели недовольство им в словах Бозе, передававшего, конечно, настроение кругов, в которых он вращался. Им были недовольны протестантские князья. Проживавший в Голландии женевец де Гюдер, друг семьи Лефорт, писал на родину Ами Лефорту, брату первого посла: «Ратификация мира пришла из Франции; о ней должны публиковать здесь еще на этой неделе. Однако я могу вам сказать, что радость весьма не велика в этой стране». Миром недовольны были и во Франции, находя, что такие условия можно было бы подписать разве только в том случае, если бы враг стоял у ворот Парижа[1176]. Называя в интимном письме дураками тех, кто радовался Рисвикскому миру, Петр обнаружил большую политическую проницательность: мир действительно оказывался крайне непрочен.