Есть указания и на занятия Петра. На верфи доделывался спущенный на воду фрегат и, вероятно, в связь с этими работами надо поставить покупку на 24 ефимка «х корабелному строению снастей на Остинской двор», т. е. инструментов[1258]. Кораблестроительная работа разнообразилась другими делами и развлечениями, и прежде всего любимой огнестрельной потехой. 26 ноября было выдано 50 ефимков некоему «кавалеру Антонию Десенжуле за оказывание огнестрелных вещей на Остинском дворе».
Вероятно, этого же кавалера Антония надо подразумевать и в другой статье книги, записанной перед самым отъездом в Англию, где говорится о выдаче еще 50 ефимков «мальтискому рыцарю Десанту Июлиену Поте, — подьячий легко мог запутаться в этих мудреных для него иностранных именах — читать надо, по-видимому, де Сент-Жюльену Поте, — за оказыванье на Остинском дворе огнестрелных вещей». Тем же самым занимал Петра и некий амстердамский житель Каспар Швертнер, получивший за свои услуги две пары соболей по 71/2 рубля и 50 ефимков. К весне он изготовил семь ракетных станков, которые были отправлены в Москву среди другого имущества, приобретенного Петром за границей[1259].
Позже, в июне, Швертнер обратился к царю с письмом, касавшимся тех же «огнестрельных вещей».
Письмо от 20/10 июня 1698 г. было получено Петром в Вене. Речь в нем идет о каком-то станке или форме для изготовления ракет.
«Мой великий государь Петер, — читаем в тогда же сделанном переводе письма, — аз восприемлю волность подданнейше к вашей милости писати. Тако ж дерзаю покорнейше вашу милость благодарить за ту милость, которую вы изволили особою своею показать в дому нашем. И того ради аз по своей малой возможности дерзновение восприемлю во благодарение зделать фурму к деланию ракет; скважня в них будет полчетверта (3 1/2) дюйма чрез диаметр. А будет тот станок вдвое складыватца так же, как и те седмь, которые я милости вашей делал; зделаю я в нем 12 ракет, которые зело изрядно действуют. Тот станок толь изящно зделан будет, что такова работою во всем свете не сыщется. А пошлю я оной к господину Келдерману или к тому, х кому ваша милость изволите и прочая». В заключение письма Швертнер просит царя написать несколько строк к Витзену и, таким образом, рассчитывает получить от Витзена какое-либо место, приносящее 400 ефимков дохода, и шлет свое поздравление господину Александру Даниловичу (Меншикову), с которым познакомился в обществе Петра[1260].
Из Утрехта вызывался к царю в Амстердам «для чертежного пушечного дела» и для «знаменки пушечных образцов» по не-совсем вразумительному выражению «Расходной книги», но о сути дела можно догадываться, артиллерийский капитан Ян Гошка, у которого в Утрехте учился бомбардирскому делу царевич Имеретинский Александр Арчилович[1261]. Некий амстердамец Сервас фон-дер-Вал «делал образцы, как каналы вычищать», т. е. давал Петру наставления относительно устройства каналов, — дело, которое сильно занимало царя в связи с предположенным соединением Волги и Дона в интересах все того же азовского флота[1262]. Не забыт был среди этих занятий и театр, о посещении которого узнаем из записи «Расходной книги», гласящей: «Заплачено по росписи амстрадамскому жителю Лукосу Гоуне, которой кореты, и коляски, и сани из найму держит, за наем саней, на которых ездили с Остинского двора в с е в а л е н т е р ы в декабре месяце в комедию и в ыные места — 3 еф. 4 д.»[1263].