Визит

Визит

Прибывшая почта уже в ближайшие дни явилась причиной маленькой драмы. Виталий, переписывавшийся с братом по делу Татьяны — по делу о предстоящем бракоразводном процессе, — получил письмо и очень хотел, чтобы его ответ Димитрию на этот раз сопровождался посланием самой Татьяны. Этот вопрос обсуждался наверху, в «гнезде», чтобы бабушка ни о чем не проведала. Но Татьяна отказывалась писать письмо. Она боялась этого, как огня.

— Но ты ведь такая умница в практических делах! Все понимаешь, все делаешь как надо! — Виталий безуспешно пытался переубедить обычно уступчивую Татьяну. — Это же никуда не годится, что Димитрий узнает о здешних делах только от меня. А кому же еще с ним переписываться — Ксении, которая ни разу его не видела, или Хедвиг, которая видела его, только когда он был у нее в гостях в Киеве?.. Но именно сейчас в его рассуждениях о деловых вопросах возникает такой милый, вопросительный тон…

Татьяна сидела за столом, на котором стояла большая стеклянная чернильница и лежал, соблазнительно белея, лист самой красивой бумаги, какой только можно было найти в доме.

— Раз в жизни я попыталась написать Димитрию деловое письмо, но только окончательно все испортила! — упрямо повторяла она, и выражение ее бровей становилось все отчаяннее. — Это было в Москве, когда эта мука только начиналась. Мне хотелось о многом расспросить Димитрия, самой о многом рассказать ему, о своей любви — о его любви к ней. Но каждый раз, когда я собиралась начать, все растворялось, будто слезы стирали не только буквы, но и мысли в голове. Но я решила рассказать обо всем, ясно изложить на бумаге — и написала. Ах, сколько ночей сочиняла я это письмо, фразу за фразой, мучительно подыскивая верные слова, — он должен был понять меня. Но когда я, несчастная, снова не смогла ничего объяснить ему и быстро прочитала написанное, — Татьяна крепко обхватила голову белыми, крепкими материнскими руками, — он рассмеялся, он смеялся издевательски. Расчетливой артисткой назвал он меня, читающей лживый придуманный текст и ничего не знающей о подлинной, несочиненной страсти… — Она опустила руки и со спокойной решимостью положила их на чистый лист бумаги. — Нет, ни за что на свете! Я совершила ошибку, написав письмо, сделав предназначенное ему одному. Ему предназначено выражать самые возвышенные, самые человечные чувства. Я же буду записывать только цифры, доходы и расходы, то, что приносит жизнь. Я больше не могу писать слова, идущие от сердца.

Когда мы разошлись, так ничего и не добившись, я решила сама написать Димитрию, рассказать ему о Татьяне, о детях, обо всем, что здесь происходит и что так прочно и неискоренимо связано с ним.