В первых рядах сидят министры и генералы с семьями, за ними остальные гости. Президент Залман Шазар ведет вечер. Он благословляет всех присутствующих и начинает говорить о Красной Розе, матери-социалистке начальника генштаба. Вдруг его взгляд сосредоточился на пятом ряду, и он с пафосом в голосе говорит:

«Если бы дали в руки писательнице Наоми Френкель биографию Красной Розы, благословенной памяти, она бы написала большой роман. Я прошу Наоми Френкель выйти на сцену, чтобы все увидели, кто мог бы написать о Красной Розе».

Режиссер Суламифь Бат-Дори, жена Реувена Вайса (Саул в романе Наоми), шепнула мужу: «Еще один старик влюбился в Наоми Френкель.

Стоя на сцене, Наоми заметила, что друг юности смотрит на нее. Но жена Реувена, которая намного старше его, резко осекла мужа…

Ее книги – во всех магазинах, в каждом доме. Восторженные рецензии следуют одна за другой. Литературный критик Барух Курцвайль хвалит ее прозу устно и письменно. Он говорит об органическом сочетании универсальных мотивов с мотивами еврейскими, и особенно в завершающем третьем томе, о ее диалектическом мышлении, хвалит ее мастерство, как прозаика. А в газете» Аль Амишмар» (На страже), тесно связанной с коммунистами пишут, что третий том «Сыновья» – антикоммунистическая книга. Опыт показывает, что тот, кто пишет против них, становится их заклятым врагом. У них это не пройдет. Но на общем хвалебном тоне эти уколы не чувствительны.

«Это слишком умная книга, – обеспокоен Израиль, – ее популярность недолговечна…»

Иерусалимская интеллигенция в восторге от Наоми Френкель. Гершом Шалом прочитал книгу на одном дыхании, поцеловал жену Фаню и сказал: «Это большая литература. Колоссальная. Эта страна мала для нее. У этой маленькой женщины нет границ. Любую проблему, интересующую ее, она решает». Наоми в смятении слушает его, а он продолжает: «Чего-то в ее иврите не хватает. Такая мудрая женщина должна более углубляться в священные тексты, в Гемару. Надо больше изучать еврейские источники. Широта ее таланта безгранична».

«Не беспокойся, Шолем, это дело временное. Она одолеет язык священных книг. Незнание их не убавляет и не прибавляет к тому, что она большая писательница», – говорит Израиль.

Гершом Шалом продолжает: «Литература Агнона – великая литература. Он самый великий наш писатель. Но, все же, он зажал себя в тисках иудаизма. И поэтому наша малышка превзошла Агнона. Ее духовная палитра намного шире». Шалом говорит, что все время уговаривает Агнона прочесть трилогию «Саул и Иоанна», но Агнон остается Агноном. Он, как всегда, отговаривает: «Ты прав, трилогия лежит на тумбочке у моей кровати. Я ее прочту».