Теперь, в семьдесят шестом, направляясь снова в Париж, чтобы отпраздновать свой юбилей, Лиля хорошо знала, какое блестящее общество ее там ожидает. На этот раз приглашение пришло не от Арагона, а от Банье. И предстояло ей жить не в уютной комнатке на улице Варенн и не на «Мельнице», где все напоминало о безвозвратно ушедшем прошлом. Лиле и Катаняну был заказан апартамент в одном из лучших отелей Парижа «Plaza-Athenfie» на проспекте Монтеня, который известен во всем мире тем, что на нем расположены самые дорогие магазины самой высокой моды. Номер по соседству занимал одноглазый израильский генерал, герой Шестидневной войны Моше Даян, соседкой с другой стороны оказалась Софи Лорен. На обед Лилю сразу же пригласил председатель Национального собрания Эдгар Фор, затем посыпались новые приглашения, иногда по два на день: Мадлен Рено и Жан Луи Барро, Эмиль Айо, Жюльет Греко, Франсуаза Саган, Жанна Моро… «Мальчики» от Сен-Лорана ежедневно приносили новые наряды вместе с сопутствующей им бижутерией и духами. Дежурившие у отеля автомашины были к услугам Лили в любое время суток.

11 ноября, в день ее юбилея, Ив Сен-Лоран устроил роскошный пир у «Максима». Появился, наконец, Луи Арагон, с которым и в этот приезд — по вполне понятным причинам — она виделась мало. Пришли все, кто теперь ежедневно ее окружал в Париже, и Банье, ясное дело, прежде всего. Пришли владельцы прославленных фирм — законодатели мод, производители лучших запахов в мире. Пришли Ротшильды и другие знаменитости из высшего света — об этой среде она не могла мечтать даже в самые звездные свои дни и часы.

К юбилею Сен-Лоран «сочинил» для нее специальное платье, оно было доставлено ей с величайшими церемониями еще утром того же дня, и вечером она блистала в нем на своем юбилее, поражая всех неувядающей красотой, легкостью движений и острыми шутками на прекрасном французском. Потом ее видели в этом платье на концертах, в театре и в ресторанах: в таком наряде, вопреки ритуалу, было не грешно появиться и несколько раз, хотя планировалось, что платье будет надето лишь единожды.

Своими глазами я его никогда не видел, поэтому могу привести лишь свидетельство очевидца: «Торжественность и печаль. Все было в разных фактурах и оттенках черного». Меня почемуто преследует дикая и даже, быть может, абсурдная мысль: не напоминает ли этот роскошный подарок заказ Моцарту его великого «Реквиема»? Она пришла ко мне, эта мысль, после того, как я узнал, каким было продолжение судьбы уникального платья: Алла Демидова — и в России, и за границей — читала в нем «Реквием» Анны Ахматовой.