Десять лет спустя Татьяну навестила в Соединенных Штатах писательница Зоя Богуславская, жена Вознесенского и так же, как он сам, добрая знакомая Лили. «Я ей ответила на ее письмо, — рассказывала Татьяна своей гостье, — сказав, что абсолютно ее понимаю и оправдываю, и только прошу, чтобы она все мои письма Маяковскому сожгла. Она ответила, что тоже меня понимает и оправдывает. Так что перед смертью мы объяснились. И простили друг друга».

Все, кто знает об этой истории, убеждены, что Лиля исполнила просьбу Татьяны и уничтожила драгоценнейшие документы — письма к Маяковскому той женщины, без которой не существует ни биографии поэта, ни биографии самой Лили.

Так ли это на самом деле? Характер Лили и ее, вполне естественное, желание сохранить за собой монопольное положение «при» Маяковском позволяют считать, что она могла бы решиться на этот безумный шаг. Подтверждением может и служить и тот несомненный факт, что не очень приятные ей письма из эпистолярного дуэта с сестрой она, несомненно, уничтожила тоже. Но, с другой стороны, она же понимала, что отношения всех, кто причастен к этой человеческой драме, принадлежат уже не только им — Татьяне и Лиле, но еще и истории. Не пострадала же переписка Маяковского с нею самой, хотя там есть и такие строки, которые представляют Лилю не в самом лучшем свете. Так что есть еще, кажется, небольшой, скорее ничтожный, шанс, который позволяет надеяться на чудо: вдруг отыщутся и эти «сожженные» письма…

12 мая 1978 года на даче в Переделкине Лиля упала возле кровати и сломала шейку бедра. В старости это довольно часто случающаяся беда, а Лиле было тогда без малого восемьдесят семь лет. Ее спешно доставили в больницу, где она провела полночи в холодном коридоре и практически без ухода. От операции Лиля отказалась и просила вернуть ее домой, в привычную атмосферу, где ее окружали бы только близкие люди. Перелом заживал медленно и с трудом. Строго говоря, он вообще не заживал — в самом лучшем случае хромота была неизбежной. Она не теряла, однако, присутствия духа.

С наступлением лета Василий Катанян-младший перевез ее в Переделкино. Многочисленные друзья приезжали к ней сюда, чтобы поддержать и пробудить интерес к жизни. Из Парижа прилетел Франсуа-Мари Ба-нье — она была счастлива, рада его приезду и вместе с тем не могла смириться с тем, что встречает дорогого гостя в состоянии полной беспомощности. В июне ей прислали из Италии оттиски книги журналиста Карло Бенедетти с записями данных ему интервью. В книге было много фотографий — она подолгу рассматривала их, мысленно возвращаясь в свое драматичное и счастливое прошлое.