В прошлом месяце, когда какой-то ребенок спросил, почему Джоэл такой маленький, мой сын гордо заявил: «У меня синдром Нунан. Я дикий щенок и люблю прыгать по лужам».
В прошлом месяце, когда какой-то ребенок спросил, почему Джоэл такой маленький, мой сын гордо заявил: «У меня синдром Нунан. Я дикий щенок и люблю прыгать по лужам».
В прошлом месяце, когда какой-то ребенок спросил, почему Джоэл такой маленький, мой сын гордо заявил: «У меня синдром Нунан. Я дикий щенок и люблю прыгать по лужам».Через шесть лет после выписки из больницы Джоэл лежал в своей красной кровати в форме машины и готовился ко сну. Тогда мы начали разговаривать.
Джоэл, мы о многом поговорили. Мы обсуждали сновидения, и ты хотел, чтобы мы встретились ночью во сне. Ты спросил, зачем нам сны. Когда я ответила, что так мы переживаем случившееся за день, ты спросил, почему тогда они такие нереалистичные. Я объяснила, что во сне мы проживаем свои чувства и часто воображаем вещи, которые их символизируют. Затем ты задумался: а что, если ты сейчас на самом деле спишь? Я рассказала тебе о разнице реального и вымышленного и предложила в будущем стать писателем, раз у тебя такое хорошее воображение. «Нет, – отказался ты, – я не хочу быть писателем». Ты поинтересовался, кем буду я, когда вырасту? Я ответила, что уже выросла и стала писателем. Ты снова возразил: «Нет, ты же моя мамочка». Сказал, что хочешь стать папой и директором школы. И что, когда ты станешь папой, ты будешь готовить отличные завтраки.
Ты хотел узнать, сколько придется идти пешком, чтобы дойти до Австралии, и зачем нужны линии электропередачи. Мы говорили о том, что «вчера» – уже прошлое, а «завтра» – будущее. Я рассказала тебе, как люди раньше жили без электричества и как мы и вообразить себе не можем, что ждет нас в будущем. Ты мечтал, чтобы люди навсегда отложили оружие. Я возразила: если однажды что-то изобрели, это нельзя открутить назад, тогда ты пожелал, чтобы люди просто забыли об оружии.
Ты хотел знать, люблю ли я тебя бесконечно сильно и что будет, если к одной бесконечности прибавить другую. Ты сказал мне, что был крошечным новорожденным волчонком, таким маленьким и таким новеньким. Что прибыл из собачьего приюта и попал ко мне на порог в клетке, а потом мы с твоим папой выбрали тебя и взяли к себе домой. Ты признался, что очень стеснялся поначалу, а затем стал радоваться, прыгать и обнимать нас. «Я только что появился», – сказал ты. Тебя ужасно пугало все новое, да и вообще все на свете. Думаю, именно так ты чувствовал себя очень долго: как маленький уязвимый ребенок, который нуждается в защите.