Лично на меня Клара Шагеновна оказала огромное духовное влияние. Знакомство, а потом тесное общение с ней стали для меня, наверное, переломным моментом в жизни. Она во многом определила мое сегодняшнее мировоззрение, цели, да и сам смысл жизни. Заставила серьезней и ответственней относиться к тому, чем занимаюсь, что говорю, делаю. Она заразила меня своим стремлением окружать любимых людей и друзей заботой. Вроде бы банальные вещи. Но на практике, в жизни, это не столь легко. А она научила меня на своем примере.

Ее уже нет. Проклятый ковид забрал ее 25 декабря 2020 года.

Если бы не Клара Шагеновна, думаю, ни меня сегодняшнего, ни этой книги точно не было бы. Я посвящаю книгу ей — человеку, который никогда не боялся быть в меньшинстве. С гордо поднятой головой, с королевской осанкой, с талантом любить и заботиться о ближних…

Клара Шагеновна, я буду помнить Вас всегда.

                                          Леонид Невзлин

Пролог

Пролог

Мне семь лет. Я учусь в первом классе московской школы. Я уже умею читать и писать. На перемене классная руководительница Елена Николаевна вышла из кабинета, оставив на своем столе классный журнал. В открытое окно подул ветер, страницы зашелестели, и открылась последняя, там, где записаны фамилия, имя, отчество, адрес каждого ученика, а также национальность.

Моя фамилия по алфавиту где-то во второй половине списка. Я любопытен. Читаю. В столбике «Национальность» везде — «русский», «русский», «русский», и вдруг напротив «Невзлин Леонид» написано: «еврей». А потом опять — «русский», «русский», «русский».

Первое ощущение — испуг. Меня как будто пронзило: я не такой, как все! Я один — не русский. Один — еврей. Я не просто другой, я — в меньшинстве. Значит, во мне что-то нехорошее есть. Быть в меньшинстве — плохо.

Много лет я прожил с ощущением своей инаковости, того, что я отличаюсь от большинства. Что мое еврейство накладывает на меня печать изгоя, мешая слиться с русским большинством в моей стране — Советском Союзе. А кто такие евреи, что такое еврейский народ, что значит быть евреем — об этом я редко задумывался. Для меня это означало прежде всего быть не как все. Быть меньшинством. В СССР — стране, на словах декларировавшей братство народов, в реальности это означало дискриминацию.

Достаточно рано, еще ребенком, я стал понимать: все советские граждане живут в окружении различных запретов, но на евреев наложены дополнительные ограничения. Воспринимал я это как должное. Как обидный, но естественный порядок вещей.