С конца 80-х годов этот «естественный» порядок начал ломаться, распадаться вместе с советским режимом. Менялись все незыблемые понятия, определения и самоопределения.

Наверное, тогда и началось мое внутреннее освобождение, ощущение независимости от большинства. Я долго и мучительно доходил до понимания, что моя свобода, мои права, мои убеждения — первичны. Именно это делает человека уникальной личностью.

Огромное влияние на мое мировосприятие и мою систему ценностей оказала репатриация в Израиль. За восемнадцать лет жизни в этой стране я изменился, стал совсем другим. В Израиле я окончательно осознал, что человек важен сам по себе. И все должно строиться вокруг него, а не вокруг государства и даже не вокруг большинства, как нам внушали в Советском Союзе.

Кроме того, именно в Израиле я по-настоящему увлекся историей своей семьи. В молодости прошлое мало интересует. Мы редко расспрашиваем своих бабушек и дедушек о том, как они жили двадцать-тридцать-сорок лет назад. Иногда нам даже трудно представить их молодыми. Да и зачем? Жизнь кажется бесконечно долгой, ты смотришь вперед, мечтаешь о том, как вырастешь и обретешь независимость — и от родителей, и от бабушек с дедушками.

И я был таким. Наверное, лет до пятидесяти был сосредоточен на настоящем и будущем, не тратил время на рефлексию о прошлом. А потом вдруг понял, что прожил, не зная даже, что означает моя фамилия Невзлин и откуда она взялась!

Тогда я решил исследовать свои корни. Два историка — Владимир Левин и Аркадий Зельцер — проделали огромную работу и восстановили историю нашего рода. За что я им очень благодарен. Теперь я знаю имена своих предков до седьмого колена. Я узнал, как они жили на протяжении последних двух веков. Наверное, не так подробно, как хотелось бы, но несравненно лучше, чем знал раньше. Я читал этот двухтомный труд — «Историю семьи Леонида Невзлина», рассматривал старые черно-белые фотографии и в какой-то момент ощутил неразрывную связь с этими и родными, и до тех пор практически незнакомыми мне людьми. Я почувствовал себя одним из звеньев бесконечной цепи еврейского народа, тянущейся на протяжении веков и тысячелетий сквозь страны и континенты.

Я звено в цепи поколений, но я совсем не хочу оставаться в ней анонимным элементом. Жизнь мимолетна, и со временем уходят из памяти детали и подробности событий, забываются эмоции.

Я начал писать эту книгу, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет. Это не обычная автобиография. И точно не исповедь человека, подводящего итоги. Я решил практически ничего не писать про свою личную жизнь. В самых общих чертах касаюсь истории с ЮКОСом. Мало упоминаю разные политические фигуры, хотя, безусловно, знаком с очень многими из тех, кто творил историю России. Многие имена «творцов истории», которые сейчас на слуху, забудутся через десять лет, если не раньше. Мне гораздо интереснее проанализировать те изменения, ту внутреннюю эволюцию, которую я прошел за эти десятилетия.