Пробный пуск на несколько дней омрачил нашу жизнь.

Обкатали пилораму вхолостую. Подаём первое бревно и вдруг — треск и грохот, пилорама запрыгала, словно пыталась оторваться от земли. Полетел чугунный противовес коренного вала. Отливка оказалась некачественной. Излом с пузырями и включениями формовочной земли. «Удружили» металлисты.

— Им печные дверки да вьюшки отливать, а вы им противовесы дали изготовить, — заворчал всегда спокойный и немногословный Кошелев.

Делаем два новых противовеса. Вместо чугунных — железные, наборные из пластин. Рубили восьмимиллиметровые железные листы, обрабатывали их на наждаках вручную пилами. Соединили пластины сквозными заклёпками в пакеты.

— Теперь не разлетятся, — сказал Грубник, предложивший такую конструкцию.

Через два дня пилорама приняла первые брёвна. Начали с самой лёгкой позиции — пилили на брус.

Пилит! Штабелюем тут же у пилорамы. Станины дрожат, поскрипывают. Подтягиваем на ходу растяжки.

К пилораме подходят Лермо, Серёдкин, Ведерникова, вечно улыбающийся, франтоватый Борисенко. Лермо смотрит на пилораму, подходит к штабелям брусьев, «простреливает» глазами прямизну — уж его-то не проведёшь. Обводит всех глазами, давая понять собравшимся вокруг рабочим из разных цехов, что нужно идти по рабочим местам и нечего здесь глазеть. В это время на вахте зазвенели на обед. Не зазвени звонок — неизвестно, чем бы закончилось любопытство людей, но вряд ли мирно — Лермо не терпит даже малейших нарушений, а тут уход с рабочих мест, из цехов!

Пилорама продолжает работать. Лермо не останавливает, хотя начался обед. Это нарушение не вызывает у него соответствующей реакции.

— Сколько можно распилить за смену? — первые его слова за полчаса, что он простоял у пилорамы.

— Бруса — кубов десять-одиннадцать, досок — кубов пять-шесть.

— Смените постав на доски, я подойду попозже!

Около четырёх часов дня подходит с Гаськовым и начальником ППЧ управления лагерей Бурят-Монголии.

— А всё-таки вертится, как сказал Галилей! — подходя ближе прокричал Гаськов.

— Сколько брёвен пропустили?!

— Надо подсчитать, сколько за неё можно взять, так, чтобы и недорого, и без убытка для колонии. Чем чёрт не шутит, может, придётся делать не одну. Ведь для колхозов — это просто находка!

— А сколько времени потребуется на разборку и сборку на новом месте?

— Два опытных слесаря полностью разберут её за полтора-два часа, а соберут — за пять-шесть.

— Даже и того меньше, гражданин начальник, — говорит Овсянников.

На другой день ворота зоны открылись, чтобы пропустить мотоцикл с председателем колхоза имени Тельмана.