В 12 часов ночи с минутами царский поезд — «литера А» — прибыл в Бологое. Здесь от разных чинов узнали много подробностей о петроградских событиях, о том, что там настоящее революционное правительство, во главе с Родзянко, что станция Любань занята революционерами. Принесли и циркулярную телеграмму поручика Грекова. Свита возмутилась. Дерзость поручика, осмелившегося отдать приказ об изменении маршрута императорских поездов, красноречивее всего показывала, что происходит в Петрограде.

Между тем один из офицеров собственного Железнодорожного полка вручил лейб-хирургу Федорову письмо от генерала Дубенского, ехавшего в поезде «литера Б». Генерал Дубенский писал:

«Дорогой Сергей Петрович, дальше Тосно поезда не пойдут. По моему глубокому убеждению, надо его величеству из Бологого повернуть на Псков (320 верст) и там, опираясь на фронт генерала-адъютанта Рузского, начать действовать против Петрограда. Там, в Пскове, скорее можно сделать распоряжение о составе отряда для отправки в Петроград. Псков старый губернский город. Население его не взволновано.

Оттуда можно скорее и лучше помочь царской семье. В Тосно его величество может подвергнуться опасности. Пишу Вам все это, считая невозможным скрыть, мне кажется, эту мысль, которая в эту страшную минуту может помочь делу спасения государя, его семьи. Если мою мысль не одобрите — разорвите записку».

Федоров показал записку Воейкову, Нилову. На записку не было обращено должного внимания. Свита вообще не смотрела на Дубенского серьезно, а Воейков его не любил. Его считали литератором.

К тому же коменданту поезда «литера Б» уже была послана телеграмма Воейкова: «Настоять на движении в Царское Село».

Царский поезд «литера А» пошел дальше. Но лица свиты не отдавали себе ясного отчета в том, что в действительности происходит в Петрограде.

— Это все ничего, — говорил гофмаршал Долгоруков, — с этим справимся…

— Вот войдет Иванов в Петроград с двумя-тремя хорошими частями, и уже одно их появление приведет там все в порядок, — считал Мордвинов.

На подавление революции Ивановым надеялись и Федоров[167], и Воейков.

В 3 часа 45 минут ночи царский поезд «литера А» подошел к станции Малая Вишера, отстоявшей в 154 верстах от Петрограда. К удивлению тех немногих, кто в поезде не спал, оказалось, что на станции стоял шедший на час впереди поезд «литера Б». Оказалось, что, когда поезд «литера Б» пришел в Малую Вишеру, коменданту поезда подполковнику Талю вручили телеграмму Воейкова: «Настоять на прибытии в Царское Село». Таль передал это приказание генералу Цабелю, командиру собственного Железнодорожного полка. Но в это же время к Цабелю явился офицер его полка Герлях и доложил, что станции Любань и Тосно заняты революционерами. Что ему самому, бывшему в наряде в Любани, удалось уехать на дрезине, но что в Любани стоят взбунтовавшиеся войска с пулеметами. Путь императорским поездам загражден революционерами. Этот доклад заставил и Цабеля, и Таля признать положение опасным. Было решено дальше не двигаться, а ожидать прибытия царского поезда «литера А».