— А зарплата?

— У меня сейчас сто двадцать, у нее на пятерку больше. А нам хватает! Правда, мебели нет, только что поесть да на себя надеть. Ладно, остальное — наживное.

— А родители…

— Ну, — отмахнулся он, — с родителей тянуть не привыкли, сами себе все построим. Что трудом дается, дороже ценится.

В стенку забухали, донесся голос:

— Толь, ты завтракал?

— Я еще до света позавтракал. А что?

— Да там я колбасу оставил, думал, ты не ел, знал бы, не оставлял.

Толя рассмеялся:

— Видал, какая чуткость.

А мне подумалось, что в условиях, в каких они живут, кучкой, длинными месяцами, проблема совместимости очень важна и без взаимной заботы, чуткости вообще никакой жизни быть не могло. Наверное, нелегко было моему неуловимому Дольнику так подобрать людей, почувствовав каждого из них, чтобы создать коллектив — семью, где каждый знает свое дело, а к делу товарища относится с большим уважением, потому что знает цену полевой, ежедневной, кропотливой работе.

И, словно в подтверждение моих мыслей. Толя кивнул на стенку, сказал:

— Вот с кем хорошо бы поговорить, с соседом. Леня — настоящий ученый, с семилетним уже стажем, с опытом и вообще интересный человек.

— А удобно?

Толя грохнул кулаком в переборку.

— Лень! Ты очень занят? Корреспондента примешь? Хороший человек. Словесной рекомендации хватит?

— Пусть заходит.

Комната Леонида Соколова почти не отличалась от той, где я только что был, разве что на столе аккуратно сложены карты и лежала раскрытая рукопись, над которой, очевидно, работал хозяин — худощавый, сероглазый, с интеллигентным, русского склада, лицом, обрамленным шкиперской бородкой. Борода как-то очень шла ему, делая похожим на разночинца, и не казалась данью моде.

В отличие от соседа Леня, как выяснилось, был уже папой, жена и дочь жили в Ленинграде, скоро приедут в отпуск, и потому он старается как можно больше успеть со своей новой работой — надо же уделить время семье. А движется дело не так уж споро, потому что Леня человек общественный и всякий раз, как появляются туристы, а их тут полно с разных пансионатов и просто бродячих грибников, которым охота послушать про птиц, зовут именно Леню, у него дар лектора, да и есть о чем рассказать.

Он и мне стал рассказывать о своей работе так, что чувствовалось — привык к слушателям, да и говорить о любимом деле ему приятно.