Холод поднял меня на рассвете, еще хватило усердия умыться под холодным, в каплях росы, умывальником, побрившись туповатой бритвой, заправленной в железный станочек. Два глотка остывшего тепловатого чаю, отдававшего пластмассой, — и пешочком променад в сторону гудевшей прибоем Балтики. Совсем по-военному, только годы уже не те и от сигареты горчит во рту. Открывшееся море проникло во все мое существо холодом бурунной волнующейся пустыни с кричащими чайками.

На обратном пути я заплутал в трех соснах, причиной были высокие сети ловушек, в которые я забрел. Невидимые на фоне ельника и неба, они тянулись снизу доверху по мачтам — куда ни ткнись, эта паутина лезла в лицо, и представилось на мгновение, что чувствует пойманная птица Отчаявшись, рванул наугад, к счастью, вышел в прогал, двинулся дальше с каким-то странным ощущением грустной свободы, навеянным этим коротким происшествием, пока не забрел в незнакомое место. «От домика до кухни шагов сто», но сейчас не было ни домика, ни кухни — из зелени выныривали незнакомые построечки, а время уходило — вдруг Дольник уже приехал, и неизвестно, насколько задержится, — как бы не упустить.

Справа забелел штукатуркой приличный дом, — похоже, лесная коммуналка — с мансардой. Я поднялся по лесенке к открытым дверям, надеясь спросить, где тут что. И лишь окликнув хозяев и не получив ответа, вдруг почувствовал себя робинзоном на этом, казалось, необитаемом куске заросшей ельником косы, где стояло жилье с открытыми дверьми, без живой души.

С жердочки на терраске на меня смотрел ястреб, пристально и зорко, и от его взгляда стало не по себе, а дальше, в комнате, я различил в полусумраке два существа, показавшихся мне детьми; но это были маленькие лемурчики, застывшие при моем появлении с морковками в крохотных кулачках.

— Есть тут кто?

Лишь минут через пять оцепенение нарушили торопливые шаги по лестнице, и в комнату с какими-то бумагами вошла худощавая, с красным обветренным лицом женщина, выцветшие ее волосы были собраны узлом на затылке. Она как будто не удивилась мне, что-то взяла со стола и уже собиралась уходить, когда я, взмолившись, спросил у нее: где я нахожусь и кто хозяева?

Она сдержанно засмеялась, всплеснув руками:

— Вас Марк привез?

— Ну!

Это и была комната супругов Шумаковых — Марка и Наташи. Меня она приняла за туриста, тут от них отбоя нет. Думала, что я я турист, задержался возле заморских диковин, подаренных семье заезжими моряками. А Дольника еще нет, и когда будет неизвестно. Может быть, с минуты на минуту. Я могу пойти на кухню, попить чая. Есть хлеб, масло. Но далеко не уходить, как появится директор — увижу. А до кухни, находившейся в полусотне шагов, она меня доведет.