Как и для Паскаля, примерами такой ложной односторонности служат для Батюшкова эпикурейская и стоическая система мысли и жизни. У эпикурейцев сердце устроено “по понятиям мира”, считал Батюшков, стремится к наслаждениям, иногда гнуснейшим. Но наслаждения суетны, обманчивы, непостоянны, отравлены слабостью души и тела – “так создано сердце человеческое”, “у источника наслаждений оно обретает горечь”. В качестве примера неудовлетворенности умеренного и просвещенного эпикуреизма Батюшков приводит Горация: остается пустота и скука после наслаждений любви, науки и поэзии, “печальная тень” на всем видимом в мире. Это тягостное состояние души, свидетельствующее об отсутствии истинного блаженства, нередко бывает известным людям добрым и образованным.
По заключению Батюшкова, от подобных душевных мучений способна избавить только религия, что должны по его убеждению усвоить и стоики. Однако последние ошибочно полагают, что человек с помощью своей собственной мудрости способен возвыситься до Бога. И именно Паскаля Батюшков берет за образец взаимоуничтожающего противопоставления эпикурейского скептика Монтеня и последовательного стоика Эпиктета: “Мы приглашаем прочитать опровержение Монтеня системы Эпиктетовой и Паскалево опровержение Монтеня и Эпиктета. Христианский мудрец сравнивает обе системы, заставляет бороться Монтеня с Эпиктетом и обоих поражает необоримыми доводами”.
Так же как в свое время Паскаль, Батюшков видел в христианской мудрости единственный способ преодоления философского сектантства и односторонности чисто человеческого для объяснения обсуждаемой двойственности человека и обретения подлинного блага. Сердце требует “совершенного благополучия”, а “все системы древние и новейшие” не дают его, ибо не учитывают истинного положения и человеческого удела на земле считал он. Человек есть странник на земле, царь, лишенный венца, а потому все его усилия не способны привести к настоящему счастью. И только вера напоминает о высоком назначении человека и переносит в вечность все надежды на подлинное блаженство, достижимое лишь в свете истин “Святого Откровения”.
И.С. Тургенев и Паскаль
И.С. Тургенев и Паскаль
Не мог пройти мимо Паскаля и И.С. Тургенев, хорошо знакомый и с философией своего времени, и с историей философии вообще. Более того, есть основания говорить о “преимущественном воздействии” мысли Паскаля на Тургенева. “На протяжении целых десятилетий мировоззрение писателя ощутимо соприкасается с философией Паскаля, то усваивая из нее очень близкие для себя черты, получающие затем развитие и отражение в творчестве, то активно отвергая несродное и чуждое, – заключает А. Батюто. – Философия Паскаля несомненно способствовала кристаллизации и отшлифовке убеждений Тургенева, связанных с его подходом к проблеме “человек и природа”.