Духовная и познавательная беспомощность человека перед лицом начала и конца его существования и загадка смерти, неразрешимость им главных вопросов, угнетающая его затерянность во вселенной – именно подобный настрой личности, освобожденной от социальных одежд и условных иерархий, нередко характерен для Тургенева и его персонажей, которые часто используют схожую с паскалевской лексику. Ничто, пропасть, бездна – эти понятия и образы составляют “невидимый” контекст тургеневской прозы, в котором на какое-то мгновение появляется, “висит” и исчезает “точка”, “атом”, “тень” человеческой жизни. Так, в “Отцах и детях” Базаров по-паскалевски размышляет перед Аркадием Кирсановым: “Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним развезнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь”. Опять-таки высказывание Базарова недвусмысленно перекликается с мыслию Паскаля о положении человека между двумя бесконечностями: “Кто рассмотрит себя с этой точки зрения, тот ужаснется самого себя, он увидит, что только материальная оболочка, которую дала ему природа, поддерживает его в висячем положении между двумя пропастями, между бесконечностью и отсутствием бытия”. И еще из базаровских размышлений: “… я вот лежу здесь, под стогом… Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожны перед вечностию, где меня не было и не будет… А в этом атоме, в этой математической точке кровь обращается, мозг работает, чего-то хочет тоже… Что за безобразие! Что за пустяки!”

Одинцова же после разговора с Базаровым тоже “увидала… даже не бездну, а пустоту”. Для самого же Базарова сознание все обессмысливающей смерти лишает достойной онтологической перспективы всякую деятельность и любые социальные преобразования. “Ну, будет он, – говорит он о мужике, – жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; – ну, а дальше?” По заключению А. Батюто, “этим размышлениям Базарова придается трагически-бунтарская тональность, усиливающаяся по мере приближения романа к концу. Ими усугубляется скепсис Базарова, граничащий с отказом от активной общественно-политической деятельности. Ими в какой-то степени предопределены также и его безотрадные раздумья о своей ненужности для России…”.

И даже смерть Базарова как бы иллюстрирует еще одну лейтмотивную мысль Паскаля: чтобы умертвить человека незачем ополчаться целой вселенной, – достаточно порыва ветра, нескольких капель воды, песчинки в мочеточнике (причина смерти могущественного Кромвеля) или пореза пальца, что и случилось с героем “Отцов и детей”.