И в логике Паскаля без внятного осознания собственного принципиального ничтожества невозможно подлинное величие человека и истинно плодотворный путь его развития. Углубляясь в загадки, тайны и парадоксы человеческой природы, французский мыслитель убедительно показывает, что именно понимание онтологического, гносеологического, нравственного несовершенства позволяет человеку не переоценивать собственных возможностей, не идти по пути ложных внешних преобразований и направить усилия на искоренение внутренних источников зла.
Разгадывая “тайну человека”, Паскаль и Достоевский приходят к общему выводу, что “без Бога” история закономерно движется вперед-вниз, провоцируя атрофию абсолютных ценностей, без которых утрачивают свою силу критерии различения добра и зла, а низшие свойства человеческой натуры одерживают победу над высшими. И напротив, жизнь “с Богом” преображает и просветляет “темную основу нашей природы” и пока еще замедляет течение истории в “реке времен” к окончательному исчезновению в “жерле вечности”.
Л.Н. Толстой – читатель Паскаля
Л.Н. Толстой – читатель Паскаля
“Мысли” – главный философский труд Паскаля – Лев Николаевич прочитал впервые в 1876 году, хотя начальное знакомство с идеями французского философа произошло гораздо раньше: в черновиках “Отрочества” упоминается теория вероятности Паскаля применительно к существованию Бога (“аргумент пари”) и говорится о стремлении (пусть и кратковременном) юного героя повести, Николеньки Иртеньева, следовать ей в жизни.
Однако только во второй половине 70-х годов, когда в пору смутного и тревожного настроения приближавшийся к своему пятидесятилетию писатель находился на пороге резкого перелома миросозерцания, он по-настоящему открыл для себя французского мыслителя и уже до конца жизни не расставался с его основным сочинением. О настойчивом интересе к жизни и творчеству Паскаля именно в этот период свидетельствуют письма Толстого. В марте 1876 года он писал А.А. Толстой о “Мыслях” и их авторе? “Какая чудесная книга и его жизнь. Я не знаю лучше жития”. Обнаружив, что его широко образованная и глубоко верующая родственница уже давно знакома и с “книгой” и с “житием” Паскаля, Толстой не скрывает своего удовлетворения: “Я рад тому, что вы знаете Паскаля. Я думал, что он уже так забыт, что его можно открыть”. Стремясь увеличить ряды почитателей Паскаля, писатель 13–14 апреля 1877 года обращается к А.А. Фету: “Читали ли вы: “Pensees de Pascal?”, то есть недавно, на большую голову. Когда, Бог даст, вы приедете ко мне, мы поговорим о многом, и я вам дам эту книгу”. И еще одно возбужденное признание, в письме от 19 мая 1878 года к своему знакомому П.Н. Свистунову: “Я же был очень рад случаю перечесть еще раз Паскаля Я не знаю ничего, равного ему в этом роде. Издание Louandre я пришлю вам на днях… Я теперь не посылаю его потому, что мой сын, 15-летний мальчик, впился в эту книгу, и я не хочу отнять у него, так как это влеченье его для меня в высшей степени радостно”.