Крупные бизнесмены тогда не жили в Сети, не чувствовали Интернет и не готовы были тратить там деньги.

Растяжка поперёк Тверской или Арбата была им понятнее.[269]

Заметим в скобках, что гениальный Арсен Ревазов нашёл способ монетизировать и «папочки»:

Ко мне пришёл рекламодатель и сказал, что хочет заказать рекламу Венского бала. Это бал для девушек из богатых семей, которые должны выйти в свет и показать себя, стоимость участия составляла три тысячи долларов. Мы заказали рекламу на новостных сайтах. У каждого сайта тогда была версия для печати, где ничего не было, кроме текста и нашего баннера. Распечатки ложились на стол референтам, которые собирали их в кожаные папочки и относили всем президентам. Получилась крайне успешная кампания. Брали мы, на секундочку, пять долларов за распечатку, то есть пять тысяч долларов за тысячу показов баннера. Не думаю, что этот рекорд будет вскоре побит.[270]

Ко мне пришёл рекламодатель и сказал, что хочет заказать рекламу Венского бала. Это бал для девушек из богатых семей, которые должны выйти в свет и показать себя, стоимость участия составляла три тысячи долларов. Мы заказали рекламу на новостных сайтах. У каждого сайта тогда была версия для печати, где ничего не было, кроме текста и нашего баннера. Распечатки ложились на стол референтам, которые собирали их в кожаные папочки и относили всем президентам. Получилась крайне успешная кампания. Брали мы, на секундочку, пять долларов за распечатку, то есть пять тысяч долларов за тысячу показов баннера. Не думаю, что этот рекорд будет вскоре побит.[270]

Понятно, впрочем, что реклама венского бала для дочек президентов компаний — это эффектная, но разовая акция, которую нельзя мультиплицировать. Так что фраза из «Яндекс. Книги»: «В течение 2000 года „Русские фонды“ влили в „Рамблер Интернет Холдинг“ 6 миллионов долларов» в другой книге, «#как мы покупали русский Интернет», расшифровывается просто:

Каждый месяц мы исправно привозили в компанию обещанный чемодан с деньгами, около 500 000[271] долларов. Они покрывали расходы на жизнь: зарплату людям, аренду в Научном парке МГУ, закупку серверов, оборудования и прочие расходы вроде консультантов, дизайнеров и юристов.

Каждый месяц мы исправно привозили в компанию обещанный чемодан с деньгами, около 500 000[271] долларов. Они покрывали расходы на жизнь: зарплату людям, аренду в Научном парке МГУ, закупку серверов, оборудования и прочие расходы вроде консультантов, дизайнеров и юристов.

Ситуация, когда расходы никак не связаны с доходами, а покрываются просто «из чемодана», привела к тому, к чему и должна была привести: инвесторы устали и готовы были продать ставший пассивом «актив» даже в убыток относительно первоначальных взносов. Первыми не выдержали шляхтичи-«стэковцы». Что и понятно: они всё-таки были «дворянами шпаги», а не «дворянами мантии» — инженерами и программистами, а не финансистами.[272] Потом вышел из игры Хуако. И последним продал Лопатинскому свою долю упорный банкир-физтеховец. Вся эпопея Сергея Васильева по «покупке русского Интернета» заняла полных четыре года.