Когда были похороны Антона, я думал, надо выйти, что-нибудь сказать, но я вроде как представитель его последнего проекта, — и не могу сказать, что это был прям безумный успех, как у других [его проектов]. Но я тот человек, который над этим трудился вместе со всеми, и я скажу, что это был невероятный успех, — потому что все обстоятельства играли против нас, и мы, стартанув с нуля, жили на свои, не обанкротились, не пошли по миру.
А что можно добавить? Хороший был человек, великий.
Человек он был такой в общении, что регулярно мог тебя бесить. Особенно когда с ним переписываешься. А в личной беседе… вот ты с ним разговариваешь, а он вдруг стал какую-то байку рассказывать, — и всё, разговор рассыпался.
Но когда он умер, вдруг выяснилось, что он близкий и родной человек, который со своим бесячеством пролез в твоё сердце — и там остался, а мы даже этого не заметили. Надо быть великим человеком, чтобы такое сделать.
Если Носик «регулярно мог бесить» друзей и коллег, что уж говорить про людей, совершенно ему чуждых. И в предпоследний год жизни это привело его на скамью подсудимых.
Скандально знаменитый суд за одну сгоряча брошенную и хладнокровно отстаиваемую фразу — не просто неотъемлемая часть его мифологемы. Она прямо вытекает из всей системы его убеждений, о которых пришла пора наконец рассказать.
Но сначала — о суде.
А. Б. Носик и судебные процессы
А. Б. Носик и судебные процессы
5 июля 2017 года Антон Носик предложил своим читателям начать крестовый поход против фейсбука, выпиливающего посты по собственной прихоти, даже без всякого abuse team. И мимоходом заметил:
Но сегодня я не боец, а пять лет как пенсионер. Зато сегодня у моей колонки в ЖЖ полтора миллиона читателей.[466]
Первое утверждение не надо понимать буквально. Как заметил мне Андрей Коняев, то, что Антон Борисович воспринимал как заслуженную пенсию, любому другому казалось бы нормальной полноценной работой. «Он всё время что-то писал», — вспоминала последний год жизни Носика Светлана Большакова (что и обеспечивало справедливость второй фразы выше).
Но со стороны могло казаться, что, уйдя в 2012 году из <SUP>, Носик достиг того, что под конец жизни считал квинтэссенцией счастья Пушкин:
Заметим, что это известное стихотворение — декларация счастья зрелого человека — является мистификацией, «переводом с итальянского». Каковой язык, видимо, и ассоциировался для Пушкина с созданьями искусств и вдохновенья. И для него ли одного?