Носик всерьёз не писал стихи, но в августе 2014 года неожиданно написал небольшую лирическую заметку — «Лытдыбр: за 20 дней до осени», собственный манифест счастья:

Вот рассказал бы мне кто нынешней весной, что месяц август я встречу и проведу не в Венеции, Рокбрюне или Иерусалиме, а в холостяцкой квартире для малосемейных служащих Наркомата советских финансов близ Садового кольца, без кондиционера и балкона; что я из этой квартиры не захочу не только ехать куда-нибудь к морю, но даже добрести раз в день до ЦДЛ, «Детей райка» или «Cervetti»; и что при этом я буду совершенно счастлив… я б, наверное, подумал, что человек этот — сумасшедший или тролль. Меж тем ровно так и вышло. Я сижу в темноте у открытого окна (лампочка перегорела, а отправленная за заменой русская радистка Кэт загуляла), слушаю приятный транс, доносящийся из «Healthy Space» на крыше Дома Наркомфина, и понимаю, что даже до этой вечеринки (30 метров по коридору и 3 лестничных пролёта наверх) мне тащиться неохота. Останусь тут, у окна, с бокалом не попавшего под санкции «Pouilly Fumé», тарелкой кошерной нарезки от «Дымова» и с любимым ноутбуком «Air 11» на коленях, и буду дальше придумывать, как сделать этот мир лучше. После воспитания сына (который как раз уехал нынче к морю) это, наверное, самое благодарное на свете занятие. Особенно — когда получается.[467]

Вот рассказал бы мне кто нынешней весной, что месяц август я встречу и проведу не в Венеции, Рокбрюне или Иерусалиме, а в холостяцкой квартире для малосемейных служащих Наркомата советских финансов близ Садового кольца, без кондиционера и балкона; что я из этой квартиры не захочу не только ехать куда-нибудь к морю, но даже добрести раз в день до ЦДЛ, «Детей райка» или «Cervetti»; и что при этом я буду совершенно счастлив… я б, наверное, подумал, что человек этот — сумасшедший или тролль.

Меж тем ровно так и вышло. Я сижу в темноте у открытого окна (лампочка перегорела, а отправленная за заменой русская радистка Кэт загуляла), слушаю приятный транс, доносящийся из «Healthy Space» на крыше Дома Наркомфина, и понимаю, что даже до этой вечеринки (30 метров по коридору и 3 лестничных пролёта наверх) мне тащиться неохота. Останусь тут, у окна, с бокалом не попавшего под санкции «Pouilly Fumé», тарелкой кошерной нарезки от «Дымова» и с любимым ноутбуком «Air 11» на коленях, и буду дальше придумывать, как сделать этот мир лучше. После воспитания сына (который как раз уехал нынче к морю) это, наверное, самое благодарное на свете занятие.