За 12 лет существования «Помоги. Орг» я много раз публично объяснял принцип его финансирования. И он, замечу, не изменился, хотя, возможно, был ошибочным, меня за него не раз критиковали.
Из денег, собранных на конкретных детей, удерживается 0 рублей, 0 копеек, 0 % пожертвованного. Те деньги, на которые «Помоги. Орг» живёт, он так и собирает: на себя, не на детей, от узкой группы жертвователей. Один раз за 12 лет их денег не хватило — и помогли читатели ЖЖ.
И там не только деньги: много лет Фонд не платит арендной платы, потому что живёт в помещении, принадлежащем одному из жертвователей. За рекламу на ТВ и на радио, в прессе и в ЖЖ Фонд тоже не платит: её размещают добровольно разные менеджеры, редакторы и авторы, желающие поддержать его работу. Сайт сделан Студией Лебедева бесплатно и поддерживается волонтёрами.
То есть, по сути дела, расходы на собственно Фонд — это ФОТ, бухгалтерия, канцтовары, транспорт и связь.[523]
У меня нет вообще никакого касательства к деньгам и банковским счетам Фонда, я оттуда не получаю ни копейки, только заношу по мере возможности.[524]
Сам Носик продолжил заниматься благотворительностью на более высоком, системном уровне: боролся (разумеется, не один, а вместе с единомышленниками и сочувствующими) за то, чтобы сотовые операторы не присваивали 60 % от переводов смс-ками, а отщипывали по 5–9 %. А ещё — продавливал отмену НДФЛ с получаемых на лечение средств. Последнее Антон описывает в июне 2017 года особенно драматично:
Представьте себе: в доме поминки. Сидят убитые горем родители, которые ради лечения ребёнка продали квартиру, машину, дачу, влезли в долги и бросили работу (ребёнок же сам не доедет из Иркутска ни до РДКБ, ни до «Адассы»). Открывается дверь, входят налоговики и говорят: а теперь, дорогие, уплатите ещё в казну 13 % от тех миллионов, в которые, по нашей оценке, обошлось фондам лечение вашего малыша. И благотворительные фонды, заметим, не могут тут легально встрять со своими деньгами: ни у кого из нас в уставе нет такого пункта, как «уплата НДФЛ за должников в федеральное казначейство». <…> Вот когда я всё это рассказал Медведеву, и когда юристы Падвы нашли соответствующий пункт в Налоговом кодексе, то пункт этот перестал действовать, и больше мы этих чудовищных историй не слышим.[525]
Представьте себе: в доме поминки. Сидят убитые горем родители, которые ради лечения ребёнка продали квартиру, машину, дачу, влезли в долги и бросили работу (ребёнок же сам не доедет из Иркутска ни до РДКБ, ни до «Адассы»). Открывается дверь, входят налоговики и говорят: а теперь, дорогие, уплатите ещё в казну 13 % от тех миллионов, в которые, по нашей оценке, обошлось фондам лечение вашего малыша. И благотворительные фонды, заметим, не могут тут легально встрять со своими деньгами: ни у кого из нас в уставе нет такого пункта, как «уплата НДФЛ за должников в федеральное казначейство». <…> Вот когда я всё это рассказал Медведеву, и когда юристы Падвы нашли соответствующий пункт в Налоговом кодексе, то пункт этот перестал действовать, и больше мы этих чудовищных историй не слышим.[525]