Покидая Сан-Ремо, мы направились к последнему этапу моих очерков о франко-итальянской Ривьере. Дорога, окаймленная разноцветно цветущими олеандрами, продолжает виться вдоль лазоревого моря, то у самой воды, то по небольшим холмам.

Но вот и Арма-ди-Таджиа, теперь прекрасное купальное место, а в 1922 году всего лишь небольшая рыбачья деревушка, где в музыкального названия вилле Вивальди, временно обосновались несколько русских семейств после только что произошедшей всероссийской катастрофы.

Жили мы тогда в типичной итальянской вилле, построенной в три этажа на обрывистой скале, омываемой тихими всплесками летних волн, или порой яростными зимними, хотя во все времена года море часто походило на лазоревую гладь всевозможных оттенков. Средний этаж выходил в экзотический сад с эвкалиптовыми деревьями, пальмами, кактусами различных видов и разноцветными олеандрами. Из нижнего этажа ступеньки лестницы вели на пляж золотистого песка. Это был как бы спасительный оазис успокоения и передышки перед вступлением в нелегкую трудовую жизнь эмигрантского существования.

Сразу же культурные традиции изгнанных «буржуев» предъявили свои права, и служба российскому искусству продолжилась на этих чуждых нам берегах, где невидимо ощущалось присутствие величайшего российского мецената Павла Михайловича Третьякова[454], основателя и обокраденного большевиками владельца Третьяковской галереи в Москве. Среди нас жили две его дочери — Мария Павловна Боткина[455] и Любовь Павловна Бакст[456].

Муж Марии Павловны, капитан второго ранга, Александр Сергеевич Боткин[457], сын лейб-медика и брат лейб-медика, Евгения Сергеевича Боткина, разделившего трагическую судьбу гнусно убиенной в Екатеринбурге Царской семьи. По желанию отца, Александр Сергеевич окончил Военно-Медицинскую Академию в Санкт-Петербурге, но затем поступил во флот строевым офицером, будучи, таким образом, единственным морским офицером Российского Императорского флота со значком Медицинской Академии. Он был замечательный рассказчик, имея за собой неистощимый запас впечатлений о своих дальних плаваниях. С ними была их 16-летняя дочь Марианна[458]. Все Боткины были прекрасно образованы и знали в совершенстве многие иностранные языки, что позволяло им следить за новейшей мировой литературой и искусством. Мария Павловна вела обширную переписку с друзьями, художниками и писателями.

Другом детства Александра Сергеевича был знаменитый математик и судостроитель, генерал по адмиралтейству Алексей Николаевич Крылов[459]. Он остался на службе у большевиков, но среди нас находилась его жена, Елизавета Димитриевна с дочерью Аней 18 лет. Это была тяжелая трагедия. Два сына Крыловых доблестно пали на поле чести в Добровольческой Армии, борясь с охватившим Россию кровавым мраком большевизма. На наших глазах происходила тяжелая драма жены и матери…[460] Через несколько лет, когда мы все рассеялись, Аня Крылова вышла замуж в Лондоне за Петра Леонидовича Капицу[461], знаменитого ученого, и теперь, надо думать, продолжает проживать в Советском Союзе.