Связав цепью руки и ноги той женщины, они уложили ее на пирамиду из дров, рядом со ее мужем. Затем пирамиду подожгли. Вопли той женщины огласили степь, вскоре в воздухе распространился запах горелой плоти. Поскольку надо было идти, мы не стали задерживаться в том месте. Вскочив на лошадь, я пустился в путь. В тот день я испытал невероятное отвращение от зрелища сожжения мертвого и живого из людей, и все время, пока был в Хиндустане, всячески избегал видеть такое еще раз.

Через пять дней после выступления из Мультана мы дошли до большого леса, наши проводники посоветовали, чтобы мы укрыли в шатрах наши продовольственные припасы, ибо им грозило нашествие со стороны обезьян. Ночь я провел в том лесу, а утром меня разбудил невероятно громкий гвалт. Я вышел из шатра, стоял такой шум, словно визжали сотни женщин. Когда стало светлее мы увидели тысячи обезьян, устроившихся на ветвях деревьев, затем их стало еще больше, может сто тысяч, обезьян было такое множество, что в жизни своей я муравьев, и то не видел, которые могли бы собраться на одном месте в таком количестве.

Проводники сказали, что лес, в который мы попали неширок, однако о его протяженности никто не ведает, он простирается с севера на юг. Поскольку наш путь шел на восток, мы должны были пересечь тот лес в течении пяти дней и он был полон обезьян.

Когда мы покидали Мультан, проводники рассказали мне об обезьянах-людоедах, я не поверил тем россказням, потому что знал, что это животное не является подобно тигру и леопарду плотоядным, но в тот день, взирая на всех тех, скачущих по ветвям обезьян, я поверил, что если все эти твари почувствуют голод, они несомненно могут напасть на человека, чтобы полакомиться его мясом. Обезьян в том лесу было так много, что казалось, если каждая из них будет съедать по одному плоду ежедневно, то от леса ничего не останется. Во всем том бескрайнем лесу не было ни деревушки, ни посевов, потому что обезьяны не позволили бы им возникнуть, всякий возможный урожай, выращенный руками людей, исчез бы в утробах тех животных, имевших привычку пожирать колосья пшеницы до их полного созревания и никто не был бы в состоянии помешать им, ибо индусы не проливают кровь живых существ, поэтому обезьяны поедают все, что попадается на полях, оставляя людей голодными.

В течении пяти дней, мы двигались на восток по тому лесу и все то время, с утра до вечера, перед нашими взорами стояли обезьяны, скачущие по ветвям. Иногда они надоедали нам настолько, что мы открывали по ним стрельбу из луков, перебив некоторое количество из них, мы таким образом добивались, чтобы остальные на время оставили нас в покое. Их было несметное множество, они появлялись на нашем пути вновь и вновь, и мы снова и снова отстреливали их. Спустя пять дней, мы вышли из того леса и проводники сказали, что на следующий день мы подойдем к крепости Мират.