В тот день мы не смогли проделать большой путь, ибо мы выступили в полдень и шли до захода солнца. Мы сделали привал на берегу реки, мое войско, шедшее в походном построении, расположилось на протяжении полутора фарсангов. Впереди войска следовали два дозорных отряда и я мог в случае возникновения опасности быстро собрать и выстроить своих воинов в боевой порядок. Наутро следующего дня, совершив намаз, я вдруг услышал бой барабанов, звуки сурная и голоса что-то напевавшие под их мелодию.
Выйдя из шатра, я увидел группу жителей из соседней деревни, несколько из них несли тело покойного, накрытого алой тканью, лицо его при этом оставалось открытым, я понял, что это была похоронная процессия. Позади шла плачущая молодая женщина в красном одеянии, которая время от времени пела так же, как и другие. В то время я не знал смысла того о чем они поют, однако в ходе последующих бесед с индуистскими брахманами я понял, что упомянутая песня — это утренняя молитва, взятая из их религиозных книг, называемых «Риг», ее следовало петь при восходе солнца. Люди, певшие ту песню, пронесли тело усопшего к берегу реки и я увидел, что там сложена пирамида из дров. Тело уложили на пирамиду, затем связали цепями руки и ноги той плачущей женщины. Песня прекратилась, стихли барабаны, лишь сурнай продолжал играть теперь уже другую мелодию. Мужчины и женщины рыдали и я понял, что плачут они не о покойном, а оплакивают молодую женщину, которая подлежала сожжению вместе со своим усопшим супругом.