Я для того поставил в известность того румского военачальника, брошенном мною вызове, что если Йилдирим Баязид откажется от поединка, тот человек знал о моей готовности сразиться и рассказал об этом другим.

В ту ночь от Йилдирима Баязида не поступило ответа, стало ясно, что он не хочет сразиться в поединке со мною. Вместо этого, его колесницы в течении ночи несколько раз приближались к лагерю, пытаясь атаковать нас. Однако, столкнувшись с препятствием в виде частокола, поворачивали назад. До самого рассвета не имело места никаких других происшествий.

Утром следующего дня я велел, чтобы начали изготовление пороха в части лагеря, примыкающей к реке Кизил Ирмак и делать это быстрее, чтобы обеспечить его количество, нужное для начинки кувшинов.

Место для просушки пороха было отведено на берегу реки и к полудню я заметил появившееся на небе облако. Поскольку была весенняя пора, я заключил, что возможен дождь, поэтому велел собрать все имеющиеся в лагере куски войлока и кошмы, натянуть их над порохом, предназначенным для сушки, чтобы уберечь его от порчи в результате дождя. Спустя три часа после полудня начали сверкать молнии и грохотать гром и я лично провел внимательный осмотр навесов, под которыми сушился порох. В тот миг начался ливень, который был так силен, что можно было подумать, начался еще один Ноев (т. е. всемирный) потоп.

Река Кизил Ирмак помутнела и вздулась от прибавления воды в питающих ее рукавах. Если бы вода вышла из берегов и затопила лагерь, пропали бы не только запасы пороха, мы вынуждены бы были сняться с того места и враг бы не преминул воспользоваться случаем и напал бы на нас.

Частокол, опоясывающий лагерь, не давал вражеским колесницам возможности для атаки, стоило нам выйти за его пределы, мы уже не могли рассчитывать на какую-либо защиту от них.

Стоя под дождем, я велел военачальникам готовиться к битве, пояснив, что в случае выхода реки из берегов, нам ничего другого не останется как пробивать себе путь с помощью сабли и секиры и что возможно при этом мы потеряем часть войска.

Однако выяснилось, что ливень причинил те же неудобства и противнику, потому что властитель Рума так и не предпринял каких либо новых попыток атаковать нас и нам удалось сохранить наш лагерь.

Ливень прекратился, но погода была пасмурной и дождь мог возобновиться в любую минуту. Я приказал укрепить навесы над запасами пороха, чтобы в случае возобновления ливня порох, с помощью которого мы надеялись разбить войско властителя Рума, не пришел в негодность. В полночь снова стал лить дождь, но он не перешёл в ливень. В ту ночь я не спал и принимал меры для переброски войска из лагеря в случае выхода реки из берегов и затопления нашего месторасположения.