Не прошло и двух часов после наступления ночи, как с поля битвы начал доноситься вой гиен, я понял, что те начали пожирать трупы павших.

Я был почти уверен, что в ту ночь враг предпримет атаку, но вместо этого мне передали, что к лагерю подошел посланец от Йилдирима Баязида, который хочет переговорить со мной. Я велел завязать ему глаза, чтобы он не мог узреть обстановку внутри лагеря и привести его ко мне. Когда его ввели в мой шатер, я велел развязать ему глаза и спросил его по-тюркски, кто он и с каким делом пришел? Тот представился как военачальник в звании туман-баши. (Пояснение «туман-баши» командовал десятью тысячами воинов и это звание приравнивается должности командира дивизии — Переводчик).

Затем он вручил мне письменное послание, которое, как я увидел, было написано на персидском языке. (Персидский язык был языком международного общения в странах Средней и Западной Азии и Йилдирим Баязид также владел им. — Марсель Брион).

В послании Йилдирим Баязид, обращаясь ко мне как к «Тимур-беку», писал следующее: «Твои огненные кувшины, на которые ты, как мне кажется, сильно полагался, сегодня, как видишь, не причинили мне особого вреда, в результате, ты вынужден был в страхе бежать с поля битвы и укрыться в своем лагере. Поэтому, будет лучше, если ты завтра на рассвете отправишься назад тем же путем, что и пришел, ибо завтра против тебя будет пущено в ход еще большее число колесниц и войско твое будет уничтожено».

Я велел вызвать катиба (писаря) и велел в ответ написать следующее: «Я не бежал с поля боя, а счел целесообразным приказать войску покинуть поле боя подобно тому, как всякий полководец принимает те решения, которые во благо его войску. Ты обвинил меня в трусости, сказав, что я в страхе бежал с поля боя, и чтобы доказать что это не так, я готов завтра утром сразиться на глазах у всех один на один с тобою, который моложе меня и который, как говорят, способен разрубить саблей пополам целого верблюда. Победитель будет иметь право отрезать голову побежденному и я сегодняшней ночью назначу своего преемника для командования войском, советую тебе сделать то же самое, чтобы в случае гибели одного из нас, его войско не осталось без командующего. Если ты согласен на поединок, дай мне знать об этом».

Когда письмо было написано, я скрепил его печатью и передав посланнику, сказал: «Вот мой ответ Йилдириму Баязиду». Затем я в устной форме передал посланцу содержание письма, сказав: «Йилдирим Баязид обвинил меня в трусости и я написал здесь, что завтра на рассвете готов сразиться с ним один на один, победитель будет вправе отрезать голову побежденного, знай же об этом!»