В. В. Розанову особое внимание. При этом и в его изложении биография писателя не выглядит ни сложной, ни особенно примечательной. Все ее перипетии по сути своей проистекали из его личной драмы — неудачной ранней женитьбы на любовнице Достоевского, и конфликтов на почве литературно-общественной деятельности. Как и Голлербах, он особо подчеркивает, что многолетнее преподавание в гимназии крайне отягчало Василия Розанова, о чем он не раз писал:

Бесконечно была трудная служба, и я почти ясно чувствовал, что у меня «творится что-то неладное» (надвигающееся или угрожающее помешательство, — и нравственное, и даже умственное) от «учительства», в котором кроме «милых физиономий» и «милых душ» ученических все было отвратительно, чуждо, несносно, мучительно в высшей степени. Форма: а я — бесформен. Порядок и система: — а я бессистемен и даже беспорядочен. Долг: а мне всякий долг казался в тайне души комичным и со всяким «долгом» мне в тайне души хотелось устроить «каверзу», «водевиль» (кроме трагического долга). В каждом часе, в каждом повороте — «учитель» отрицал меня, — я отрицал учителя. Было взаимо-раз-рушение «должности» и «человека». Что-то адское. Я бы (мне кажется) «схватил в охапку всех милых учеников» и улетел с ними в эмпиреи философии, сказок, вымыслов, приключений «по ночам и в лесах», — в чертовщину и ангельство, больше всего в фантазию: но 9 часов утра, «стою на молитве», «беру классный журнал»; слушаю «реки, впадающие в Волгу», а потом… «систему великих озер Северной Америки» и (все) штаты с городами, Бостон, Техас, Соляное Озеро, «множество свиней и Чикаго», «стальная промышленность в Шеффильде» (это впрочем в Англии), а потом лезут короли и папы, полководцы и мирные договоры, «на какой реке была битва», «с какой горы посмотрел Иисус Навин», «какие слова сказал при пирамидах Наполеон», и… в довершение — «к нам едет ревизор» или «директор смотрит в дверь, так ли я преподаю». — Ну что толковать — сумасшествие… [РОЗАНОВ-СС. Т. 13. С. 22–23].

Бесконечно была трудная служба, и я почти ясно чувствовал, что у меня «творится что-то неладное» (надвигающееся или угрожающее помешательство, — и нравственное, и даже умственное) от «учительства», в котором кроме «милых физиономий» и «милых душ» ученических все было отвратительно, чуждо, несносно, мучительно в высшей степени. Форма: а я — бесформен. Порядок и система: — а я бессистемен и даже беспорядочен. Долг: а мне всякий долг казался в тайне души комичным и со всяким «долгом» мне в тайне души хотелось устроить «каверзу», «водевиль» (кроме трагического долга). В каждом часе, в каждом повороте — «учитель» отрицал меня, — я отрицал учителя. Было взаимо-раз-рушение «должности» и «человека». Что-то адское. Я бы (мне кажется) «схватил в охапку всех милых учеников» и улетел с ними в эмпиреи философии, сказок, вымыслов, приключений «по ночам и в лесах», — в чертовщину и ангельство, больше всего в фантазию: но 9 часов утра, «стою на молитве», «беру классный журнал»; слушаю «реки, впадающие в Волгу», а потом… «систему великих озер Северной Америки» и (все) штаты с городами, Бостон, Техас, Соляное Озеро, «множество свиней и Чикаго», «стальная промышленность в Шеффильде» (это впрочем в Англии), а потом лезут короли и папы, полководцы и мирные договоры, «на какой реке была битва», «с какой горы посмотрел Иисус Навин», «какие слова сказал при пирамидах Наполеон», и… в довершение — «к нам едет ревизор» или «директор смотрит в дверь, так ли я преподаю». — Ну что толковать — сумасшествие… [РОЗАНОВ-СС. Т. 13. С. 22–23].