В своей хаотической, личностно интимной, подлинно экзистенциальной «натурфилософии», где стержнем является метафизика пола, а человек и природа соотносятся как микрокосм и Космос, Розанов с огромной силой выразил неизбывную боль разделения плоти и духа в современном мире как объективную драму человеческого существования[188].

В своей хаотической, личностно интимной, подлинно экзистенциальной «натурфилософии», где стержнем является метафизика пола, а человек и природа соотносятся как микрокосм и Космос, Розанов с огромной силой выразил неизбывную боль разделения плоти и духа в современном мире как объективную драму человеческого существования[188].

По мере углубления в исследование состояния семьи и брака в России, Розанов в работе «Русская Церковь» (1909), вошедшей затем в книгу «В темных религиозных лучах» уже обвиняет именно православие в упадке брака и семьи. По его мнению, русская Церковь способствует «неправильному» осмыслению самой библейской идеи брака, «выбрасывая» из нее все духовное — самое чувство брака, его поэзию, оставляя только «голое и безлюбовное размножение». При этом всякую попытку прояснить статус семьи и брака Церковь воспринимает как «попытку восстановить язычество». Розанов обращает внимание на фанатизм, имеющий место в православной церкви, который, вместо умножения полноты жизни, ведет к сектантству, гибели, к потребности

…истребить из религии все человеческие черты, все обыкновенное, житейское, земное и оставить в ней только небесное, божественное, сверхъестественное. Так как, в сущности, метафизичнее смерти ничего нет, и ничего нет более противоположного земному, чем умирающее и умершее, то в этой крайности направления. Православие и не могло не впасть в какой-то апофеоз смерти, бессознательный для себя и однако мучительный.

…истребить из религии все человеческие черты, все обыкновенное, житейское, земное и оставить в ней только небесное, божественное, сверхъестественное. Так как, в сущности, метафизичнее смерти ничего нет, и ничего нет более противоположного земному, чем умирающее и умершее, то в этой крайности направления. Православие и не могло не впасть в какой-то апофеоз смерти, бессознательный для себя и однако мучительный.

Ориентация православия на аскезу, «тот свет» губительна, по мнению Розанова, прежде всего в части отрицания святости семейного очага и родотворчества. Кроме того, православие не только отозвалось на потребность человека страдать самим фактом монашества, доведя аскетизм до крайних границ. Он пишет: