Вот об этом-то я у Вас и прошу совета и может быть реальной помощи.

Д<митрию> С<ергеевичу> письма не показывайте: он тоже «возится» с ней или «любит ее» — вообще полная каша. И может помешать [РАС-ПИС-В. РОЗ. С. 68].

Судя по тексту нижеследующего письма Валерию Брюсову от 8/21 января 1907 г., Гиппиус действенно откликнулась на слезную просьбу своего в те годы интимного друга:

…много ли у Людмилы — Белы ваших, более или менее пламенных, писем? Она занимается последнее время экспозицией этого материала, утоляя свое славолюбие (счет знаменитых «разожженных плотей») — неутоленное напечатанием книжки. Обнародование ваших писем, каких бы то ни было, конечно, вам лишь честь, но не так давно некий неосторожный («знаменитый» тоже) обладатель такой «разожженной плоти», обладатель, по несчастью, и ревнивой жены, прибег даже к моей протекции, и я должна была, при посредстве ее мужа <Н. Минского>, усмирить коварную прельстительницу[224].

…много ли у Людмилы — Белы ваших, более или менее пламенных, писем? Она занимается последнее время экспозицией этого материала, утоляя свое славолюбие (счет знаменитых «разожженных плотей») — неутоленное напечатанием книжки. Обнародование ваших писем, каких бы то ни было, конечно, вам лишь честь, но не так давно некий неосторожный («знаменитый» тоже) обладатель такой «разожженной плоти», обладатель, по несчастью, и ревнивой жены, прибег даже к моей протекции, и я должна была, при посредстве ее мужа <Н. Минского>, усмирить коварную прельстительницу[224].

В своей петербургской квартире на Английской набережной Н. Минский и Л. Вилькина держали в начале XX в. литературный салон, который приобрёл популярность в символистских кругах. Иногда собрания у них, которые посетители полушутя полувсерьез называли «оргиями», проводились с элементами мистических церемоний и эпатажа. Об экстравагантной манере Вилькиной принимать посетителей салона вспоминал, в частности, Чуковский:

Вилькина была красива, принимала гостей лёжа на кушетке, и руку каждого молодого мужчины прикладывала тыльной стороною к своему левому соску, держала там несколько секунд и отпускала [ЧУКОВСКИЙ. С. 481].

Вилькина была красива, принимала гостей лёжа на кушетке, и руку каждого молодого мужчины прикладывала тыльной стороною к своему левому соску, держала там несколько секунд и отпускала [ЧУКОВСКИЙ. С. 481].

Часто посещавший салон на Английской набережной Брюсов, отмечая своеобразный колорит проводившихся там «радений», называл Вилькину «новой египетской жрицей». При этом он отмечал, что в своей манере общения супруга Минского подражала Гиппиус. Между обеими эксцентричными дамами-символистками существовала, видимо, обоюдная ревность, а со стороны Гиппиус, имевшей обыкновение злословить о ближних, — явно выраженная неприязнь, что прослеживается, например, в ее отзыве о «сборищах» у своих приятелей: