Поздравляю, добрый друг, с Нов<ым> Г<одом>! Я рад, что увидел «мою прежнюю Людмилу», — как ее знал, пылкой, гневной и честной. И сохраним добрую память друг о друге. Письма мои со временем (как только будет возможно) — верни. «Прежний» В. Розанов.

Да сохранится свежей и милой твоя пизда, которую я столько мысленно ласкал (по крайней мере не давай ее ласкать другому). А что, хочешь, ровно в 12 ч. ночи на Нов<ый> год я вспомню ее, черненькую, влажную и душистую. Шлю на память мои волосы.

Отметим, что Людмила (Белла) Вилькина была заметной фигурой столичного богемного общества, завсегдатаем многочисленных салонов и кружков. Известность получили её романтические связи со многими литераторами, философами и художниками, в том числе с К. Д. Бальмонтом, В. Я. Брюсовым, Д. С. Мережковским, В. В. Розановым и др[222]. Существуют, однако, предположения, что в целом ряде ее «любовных проказ», в частности с В. Брюсовым и В. В. Розановым, степень интимности отношений подобного рода перепиской и ограничивалась. Об этом, например, имеется дневниковая запись Валерия Брюсова:

За Минской я ухаживал. Впроч<ем>, платонически. Дарил ей цветы. Мы целовались. Перед самым моим отъездом мы устроили поездку в Финляндию, в один пансион. Провели в общем вместе и наедине часов 10, и я свободно мог бы похваляться ее близостью. Ибо в пансионе (в Мустамяках) провели часы и в запертой комнате. Но только целовались. Она взяла с меня какие-то нелепые клятвы и обещание отдать ей обручальное кольцо. Между проч<им>, меня поразило, как она зависима от мира в мелочах жизни, как она боялась, что опоздала домой на 1 час [ЛАВРОВ А. В. С. 30].

За Минской я ухаживал. Впроч<ем>, платонически. Дарил ей цветы. Мы целовались. Перед самым моим отъездом мы устроили поездку в Финляндию, в один пансион. Провели в общем вместе и наедине часов 10, и я свободно мог бы похваляться ее близостью. Ибо в пансионе (в Мустамяках) провели часы и в запертой комнате. Но только целовались. Она взяла с меня какие-то нелепые клятвы и обещание отдать ей обручальное кольцо. Между проч<им>, меня поразило, как она зависима от мира в мелочах жизни, как она боялась, что опоздала домой на 1 час [ЛАВРОВ А. В. С. 30].

Свои интимные отношения Вилькина, по всей видимости, склонная к эпатажному нарциссизму, сознательно афишировала. В частности, она делала циркулярными пикантные письма своих поклонников. Розанов, смертельно боявшийся вспышки ревности со стороны своей жены в случае, если в ее руки попадут его письма такого рода, жаловался 3. Н. Гиппиус (декабрь 1906 г.):