<…> Оккультные тайны крови (вместилища жизненной силы), семени; совокупление, гендерные органы, всевозможные модификации сексуальности; род и родовые религии, человеческие жертвоприношения, ритуальное вкушение жертвенной крови и прочее: изыскания Розанова и Флоренского в этой области тесно связаны с их концепциями еврейства. Богоизбранность Израиля, считали они, заключена в том, что именно этому народу была свыше вручена тайна жизни, а следовательно — и пути достижения бессмертия. Флоренский и Розанов не просто ненавидят евреев, но страстно влекутся к ним — влекутся ночными недрами своих душ [БОНЕЦКАЯ (I)].
«У меня несказанное (давнее) очарование „жидом“, „похабщиной“ <…>, их дьявольской интимностью, их шепотами в истории», — признавался Розанов (25 февраля 1914 г. [С. 337]).
Флоренский же так расценивал свое
«И в самой глубине души не знаю, что я, хочу ли их похвалить или похулить, и что я делаю — хвалю или хулю» (12 октября 1913 г. [С. 145]).
«И в самой глубине души не знаю, что я, хочу ли их похвалить или похулить, и что я делаю — хвалю или хулю» (12 октября 1913 г. [С. 145]).
На самом же деле о. Павел с младых ногтей[345] был страстный христианский антисемит, о чем красноречиво свидетельствует вся его переписка с Розановым, взгляды которого на еврейство всегда были амбивалентными, сильно зависели от дружеских симпатий и антипатий и, как будет показано ниже — в Гл. VI, претерпели значительную эволюцию от христианского юдофильства до расового антисемитизма. В отличие от Розанова, охотно заводившего знакомства с еврейскими интеллектуалами [346] и имевшего среди них друзей и горячих почитателей его таланта, Флоренский страха ради иудейска подобных контактов избегал. В письме Розанову от 12 октября 1913 г. он, например, в типичной для антисемита презрительной тональности характеризует мыслителя и беллетриста Михаила Гершензона — хорошего розановского знакомого и большого почитателя его таланта, см. о нем в Гл. VI:
Познакомился с Гершензоном. Одно слово «зон». На Вас сердится так, что трясется весь, говорит В. В. нагадил (или что-то в этом роде, не помню выражения) в моем собственном доме (т. е. в еврействе); намекает, что чего доброго мы, м. б., и употребляем кровь (вот уж, поверьте В. В., Гершензон не употребляет крови, не из таких!); статьею В. В. причиняет нам материальный убыток; «Вы не были евреем и не знаете, каково еврею подать после этих статей руку В. В.» и т. д.[347] [С. 144].
Познакомился с Гершензоном. Одно слово «зон». На Вас сердится так, что трясется весь, говорит В. В. нагадил (или что-то в этом роде, не помню выражения) в моем собственном доме (т. е. в еврействе); намекает, что чего доброго мы, м. б., и употребляем кровь (вот уж, поверьте В. В., Гершензон