Со стороны матери во мне течет кровь хеттеев, потому что армяне имеют в себе довольно большой % крови фригийских хеттеев[341]. Фригия, т. е. классическое место культов Кибелы и др. тому подобных богинь. Но род моей матери, с мужской стороны, не чисто-армянский. Семейное предание <…> говорит, что род Сапаровых выходец откуда-то с юга; кажется, из Африки. Лично я склоняюсь к тому же, а именно к Карфагену или какой иной пунической колонии. Дело в том, что самая фамилия Сапаровы или, точнее, Сатаровы имеет в основе своей семитский корень Saphar, значит «писал, написал» Софер[342] и др. слова того же корня Вам, конечно, известны. «Сапаровы» значит по-нашему «Писателевы» или «Писцовы» <…> имеют в фамильном гербе (сохранилось древнее фамильное серебряное кольцо с геммою) Пегаса, а Пегас карфагенский герб. Конечно, это все догадки. Но если бы их и вовсе не было, то я смело мог бы сказать, что во мне костромская кровь подмешана африканскою [343], ибо я чувствую ее в себе, хотя часто и стараюсь забыть о том [С. 32].

Со стороны матери во мне течет кровь хеттеев, потому что армяне имеют в себе довольно большой % крови фригийских хеттеев[341]. Фригия, т. е. классическое место культов Кибелы и др. тому подобных богинь. Но род моей матери, с мужской стороны, не чисто-армянский. Семейное предание <…> говорит, что род Сапаровых выходец откуда-то с юга; кажется, из Африки. Лично я склоняюсь к тому же, а именно к Карфагену или какой иной пунической колонии. Дело в том, что самая фамилия Сапаровы или, точнее, Сатаровы имеет в основе своей семитский корень Saphar, значит «писал, написал» Софер[342] и др. слова того же корня Вам, конечно, известны. «Сапаровы» значит по-нашему «Писателевы» или «Писцовы» <…> имеют в фамильном гербе (сохранилось древнее фамильное серебряное кольцо с геммою) Пегаса, а Пегас карфагенский герб.

Конечно, это все догадки. Но если бы их и вовсе не было, то я смело мог бы сказать, что во мне костромская кровь подмешана африканскою [343], ибо я чувствую ее в себе, хотя часто и стараюсь забыть о том [С. 32].

Розанов, коренной русак и к тому же русопят, не упускал случая кольнуть своего друга напоминанием о его «фригийстве».

Нельзя обойти молчанием еще одну идейную характеристику личности русского религиозного мыслителя о. Павла Флоренского — он был страстным юдофобом и в этом своем качестве, как явствует из переписки, полностью поддерживал и, в свою очередь, идейно развивал злобную антиеврейскую риторику Розанова, доходящую порой до изуверских фантазий в духе средневекового христианского антисемитизма. Вот, например, одно из розановских откровений в письме к о. Павлу от 25 октября 1913 г.: