В заключение позвольте выразить Вам свое сожаление, что не могу удовлетворить Вас. Поверьте мне, затратившему в первые годы Революции много ночей отдыха на эту работу, не довести ее до благополучного конца более прискорбно, нежели Вам. Однако Amicus Plato sed magis arnica veritas[367].
П. Флоренский [П. А. Фл.-petcon. C. 479–481].
На мотив из Платона
Глава VI «Страха ради иудейска»[368]: Розанов и евреи
Глава VI
«Страха ради иудейска»[368]: Розанов и евреи
Одним из краеугольных камней розановского мыслетворчества является еврейство и юдаизм (иудаизм). Рассказывают, что в одной компании:
Кто-то упомянул слова Анны Ахматовой: люблю Розанова[369], только не люблю, когда он о евреях и о поле. Другой из присутствовавших парировал: а что, собственно, у Розанова не о евреях и не о поле? [ПАРАМОНОВ-ТОЛ (I)].
Кто-то упомянул слова Анны Ахматовой: люблю Розанова[369], только не люблю, когда он о евреях и о поле. Другой из присутствовавших парировал: а что, собственно, у Розанова не о евреях и не о поле? [ПАРАМОНОВ-ТОЛ (I)].
И действительно, проблема пола, христоборчество и еврейство — суть главные, постоянно взаимопересекающиеся направления мыслетворчества Василия Розанова.
В своем отношении к еврейскому вопросу Розанов выступает как исследователь грандиозной в религиозно-историософском плане онтологической проблемы, подходя к ней с самых разных позиций: как юдофоб, юдофил и иудействующий, как сочувствующий, влюбленный и, одновременно, желчный критикан, как ненавистник национал-охранитель и, более того — расовый антисемит. И все это у него переплетено между собой, связано с актуальностью, личными переживаниями, симпатиями и антипатиями к конкретным историческим личностям. В «Уединенном» Розанов пишет:
Есть вещи в себе диалектические, высвечивающие и одним светом, и другим, кажущиеся с одной стороны так, а с другой иначе. Мы, люди, страшно несчастны в своих суждениях перед этими диалектическими вещами, ибо страшно бессильны. Бог взял концы вещей и связал в узел не развязываемый. Распутать невозможно, а разрубить — все умрет. И приходится говорить: синее, белое, красное. Ибо все есть.
Есть вещи в себе диалектические, высвечивающие и одним светом, и другим, кажущиеся с одной стороны так, а с другой иначе. Мы, люди, страшно несчастны в своих суждениях перед этими диалектическими вещами, ибо страшно бессильны. Бог взял концы вещей и связал в узел не развязываемый. Распутать невозможно, а разрубить — все умрет. И приходится говорить: синее, белое, красное. Ибо все есть.