В здании он встретился с Бровкой. Сообщил ему цель визита.

- Почему к Кузьмину? Он ничего не скажет. Иди прямо к Машерову, - посоветовал Петр Устинович.

- А вдруг Петр Миронович сделает замечание, что миную «куратора»? - возразил Тихонов.

- Нет, нет, пойдем к «первому».

Зашли в его кабинет, поставили перед ним эскизы.

- Все правильно. А вот красного цвета на портретах многовато: не нужен такой торжественный фон. Мы не вожди, как Ленин. Мы — рядовые работники партии, — заметил Машеров (выделен мной. - С.А.)

Потом зашел разговор о творческих планах. Посетители пожаловались «первому», что «за культуру» берутся все, а толку от этого мало. Он в ответ грустно сказал:

- Жаль, что нет ни в ЦК партии, ни в Совмине человека, который бы толково разбирался в культуре республики. А у самого до всего руки не доходят.

Много теплых встреч с Машеровым было у заведующей партизанским отделом Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны Р. Черноглазовой. Первый секретарь очень часто приходил в музей. Его интересовала каждая фотография, каждая экспозиция. Однажды сюда членов бюро ЦК КПБ привел. Раиса Андреевна помнит, как волновались накануне приезда в Минск Фиделя Кастро. А когда высокий гость посетил музей, то сотруднице даже не понадобилось проводить экскурсию: Петр Миронович сам все рассказал, как настоящий экскурсовод.

Первая встреча для Черноглазовой оказалась не очень приятной. Пришел, увидел одну, другую свою фотографию. Позвал ее и говорит:

- А зачем столько Машерова понавешивали? Музей - это не место для повторения фотографий одних и тех же людей.

Покритиковал молодую работницу, а та обиделась на него. Потом он часто приходил и спрашивал: «Ну, как живете?» Постепенно контакт наладился. А вот одна встреча ей особенно запомнилась.

В музей каким-то образом попали две тетрадки, исписанные очень мелким почерком. На одной из обложек была надпись «Кудашов». Внимательно просмотрели записи. А там о комсомольских делах написано, о подполье. Однажды на каком-то документе ей довелось увидеть его резолюцию. Тот же четкий мелкий почерк! Сотрудники отдела решили, что, когда придет Машеров, спросят у него о тетрадях. Такая встреча вскоре произошла - он сопровождал кого-то из гостей. Попросили первого секретаря задержаться. На просьбу он охотно откликнулся:

- И в чем же дело?

- У нас есть тетради, где написано о комсомольских делах. Кажется, почерк ваш…

Не успели договорить, как он в ответ:

- Вы ошибаетесь. Я никогда не вел дневников.